причитать?!
Лиля укладывает малыша, поэтому, к моему радочарованию, ко мне выйти не может. Ладно, потрещим завтра на площадке. Мы с Ринатом будим Антошу, и я везу сонного ребёнка домой.
Не заваливаю его вопросами и надеюсь, что просто его сейчас переложу к себе и всё. Ничего же не случится, если он сегодня без ванны будет? Надеюсь, ничего… Надо у Олега спросить, как правильнее.
Ворота постепенно открываются, и я вижу на своей парковке оранжевый сюрприз. Стас, блин, явился. Уже же одиннадцать. Предупредил бы.
Захожу в прихожую, сажаю Антошу на банкетку, начинаю раздевать и боковым зрением замечаю серебряные отблески. Забиваю на ботинки, которые надо снять с ребёнка, и заглядываю в холл.
Из меня вырывается крик отчаяния. Антон сразу реагирует, как на будильник. Два. Долбанных. Чемодана! У этого Гондураса совсем уже крыша потекла?
Раздеваю ребёнка, говорю ему сбегать найти папу, а сама выкидываю чемоданы обратно на крыльцо! Я йоничку собиралась фотографировать, а не с этим кретином опять пол ночи разбираться… Уф!
Глава 21
Нет. Выкатить чемоданы на крыльцо в отместку за испорченное настроение после моего первого свидания слишком мелко.
Спихиваю ногой их с лестницы, жалко немного, они дорогие, но что поделать…
Открываю молнию и включаю с телефона автополив в саду. Стою под приятными брызгами и радуюсь. Вот теперь я удовлетворена…
Поднимаюсь наверх, Антоши не слышно, Стаса не видно.
Заглядываю в комнату к сыну и вижу, как бывший муж уже убаюкал ребёнка и сидит смотрит на него. Конечно, сердце кровью обливается каждый раз.
Но что поделать, надо разделять свои материнские и женские чувства. Лишать отцовства его никто не собирается. А для Антоши же лучше будет расти в спокойной обстановке.
Закрываю тихо за собой дверь и спускаюсь вниз. Переодеваться я не собираюсь. Пусть смотрит, какая я красивая хожу по ресторанам.
— И кто он? — Слышу сзади себя голос Стаса, когда завариваю себе чай.
— А это не твоё дело!
— Это как раз-таки моё. Ты моя жена, мать моего ребёнка!
— У тебя есть ещё одна мать ребёнка. Её и контролируй!
— Лена! — хватает меня за руку и разворачивает.
Я одёргиваю руку, мне больно, тру кожу и отхожу от него на несколько шагов. Он опять заведённый.
— Спасибо, что уложил сына, — специально перевожу тему на ребёнка, надеясь его вразумить, — тебе пора. Катя ждёт!
— Какая, нахер, Катя, мась? Ты не видела чемоданы, я вернулся!
— О, я видела, — усмехаюсь, представляя, как его пожитки уже промокли насквозь, — только возвращаться тебе не к кому. И жить тут, как соседи, мы не будем.
— Лена, — опять повышает голос, — это всё из-за твоего хахаля?
— Моего хахаля? Всё, абсолютно всё, только из-за тебя. Уясни это!
Стас опять подбегает ко мне и вжимает в стену, пыхтит, дышит тяжело. Мне неприятно и страшновато. Стараюсь показывать уверенность, но выдержки мало.
— Лена, бля! Скажи, что ты меня любишь! — Отчаянно кричит и даже слюни свои не контролирует, — скажи, мася, скажи!
Я смотрю на его очередной спектакль и не понимаю, как вообще с ним жила. Он же псих неадекватный…
Пока он требует от меня любви с отчаянием и в голосе, и во взгляде, в калитку начинают звонить. Стас отпускает меня и мчится в холл.
— Да? — кричит в домофон.
— Стас, это Женя, сосед. У вас тут что-то льёт сильно, я машину только помыл, а мне через забор всё забрызгало.
Стас начинает обуваться, а я бросаюсь к телефону и отключаю автополив. Чёрт, забыла. Обычно каждая зона десять минут проливается, а тут минут сорок уже, да ещё и с дождевателем.
Скажу, что сбился. Такое бывает. В конце концов, я теперь без мужчины живу…
«И где йоничка?» — всплывает уведомление от Олега.
«Я не сказала «да»
«Невербально сказала. Я жду»
«Олег, у меня очередные разборки с бывшим мужем. Он приехал»
«Скандалит? Ревнует?»
Я не собираюсь вдаваться в подробности, но хочется элементарной поддержки и понимания.
«Типа того»
«Он срывается? Может тебе навредить?»
«Срывается. Нет, никогда. Но последнее время может стену рядом пробить»
На экране высвечивается звонок.
Отвечаю и бегу на второй этаж, чтобы спокойно поговорить.
— Да?
— Я могу приехать, но пока я доеду, тебе нужно правильно себя вести, если не можешь выйти из дома.
— Не могу, конечно. Сын спит.
— Тогда слушай механизмы. Как я тебе уже говорил, ты — пила, судя по описанию мужа, он тоже воин, и вы оба ищите стресс. Не давай ему стресс. И он просто сольётся.
— Не реагировать? Игнорировать?
— Думаю, что ты так не умеешь и долго не выдержишь. Тебе надо приложить максимум усилий, чтобы снизить накал, самой быть спокойной и его на спокойствие вывести. Он не получит того, за чем пришёл, и всё. Постепенно отвыкнет. Попробуешь?
— Попробую, спасибо. И Олег… Не надо приезжать. Я разберусь. Твой приезд как раз-таки его и заведёт.
— Добавь мой контакт в избранные.
— Хорошо. Пойду напишу.
— Жду.
Разъединяю звонок и выхожу. Спускаюсь вниз.
Стас сидит поникший на полу, прислонившись к колонне, и бьётся головой об неё.
Очень хочется съязвить, но я молчу по совету Олега. Сразу пишу ему смс, что скандал отменяется, следующая стадия наступила.
— Лена, зачем ты так жестоко со мной?
— Стас, прости за вещи. Я вышла из себя, — пробую новую тактику.
— Да какие вещи, мась? Мне плевать. Ты забыла меня уже.
Начинается…
— Стас, у нас уже всё сломано. А с Катей, может, ты что-то и построишь.
— Лена, — взвывает, — как ты понять не можешь, я её на дух не переношу! Её выражения, её повадки. Она пакетики чайные в раковину выбрасывает! Меня всё в ней бесит!
Отворачиваюсь и ликую. Так тебе и надо! Пусть хоть в карманы пиджака пакетики выбрасывает.
— Стас, есть ещё опция остаться одному. У тебя есть квартира. Катя не тюрьма, а твой выбор.
— Бля… Мась, пожалуйста, давай попробуем. Масенька.
— Стас, не начинай…
— Масенька. Ты что, правда меня за две недели забыла? Я не верю, не верю…
Он что, плачет?! Стас…
Спустя час скупых мужских слёз и выслушивания его сожалений и раскаиваний, сжаливаюсь и кладу его спать в спальню для родителей на первом этаже.
Закрываю свою дверь в спальне на всякий случай и иду в душ. Мне даже теперь страшно сообщить мужу, что я улетаю на выходные. Может, я дура, но верю в его раскаяние. И верю, что Катя не его человек. Но сам виноват.
А чтобы не передумать от излишней жалости к Стасу,
