и если я думала, что она, должна быть, такая же холодная, как и его взгляд, я ошиблась… Прикосновение тёплое на моём лоне и вызывает у меня стон.
Он ритмично двигает пальцами, и я извиваюсь под ним. Мой разум и сердце бьются быстрее. В этот момент я слышу звук, доносящийся из леса — тихий, но властный.
Это животное? Что бы это ни было, из-за этого он временно отступает. Его голова поднимается, глаза сужаются, пока он слушает.
Крошечное отвлечение внимания даёт мне возможность, в которой я нуждаюсь. Даже когда моё возбуждённое тело восстаёт против этого, я последним усилием собираю свои оставшиеся силы и отталкиваю его от себя со всей силой.
Удивлённый, он отшатывается, и я, воспользовавшись ситуацией, вскакиваю на ноги.
Мои ноги дрожат подо мной и ощущаются как пудинг, но я заставляю себя продолжать бежать. Тьма снова поглощает меня, а холод — мой постоянный спутник, но, с другой стороны, у меня есть шанс, которым я должна воспользоваться. Сдаваться — это не вариант, не сейчас, когда судьба дала мне крошечное преимущество.
Однако охота ещё не окончена.
Если я даже на секунду подумала, что он меня отпустит, я ошибалась.
Моё дыхание становится тяжёлым, а мышцы горят от напряжения, тем не менее я продолжаю бежать, полная решимости убежать от него и спасти свою жизнь.
Позади себя я слышу, как он снова поднимается и бросается в погоню, его тяжёлое дыхание и треск веток подталкивают меня. Тропа кажется мне бесконечным лабиринтом, и каждый шаг уводит меня всё глубже в его ловушки. Мои ноги несут меня по пересечённой местности, корни и камни, вероятно, сговорились против меня, но я решительно бегу дальше, мои мысли сосредоточены на одной цели: выжить.
Его присутствие позади меня похоже на постоянную тень.
Он пробирается сквозь подлесок, и я замечаю, как он иногда останавливается, чтобы прислушаться. Каждая его пауза усиливает моё беспокойство, потому что я знаю, что он преследует меня, и я не уверена, что произойдёт, если он поймает меня.
Нет никакой определённости, только гонка, постоянная гонка за мою жизнь.
Я вспоминаю истории, которые слышала в детстве, о безжалостных преследователях и их беспомощных жертвах. Никогда бы не подумала, что однажды окажусь в такой ловушке. Реальность намного ужаснее любого повествования, тьма и страх всеобъемлющи.
— Ты не убежишь, Кейтлин! — Кричит он. — Тебе негде спрятаться. Сдавайся, пока не стало ещё хуже. В противном случае я могу разозлиться.
Его слова вонзаются в моё сердце, как лезвие. Однако я не могу остановиться, не сейчас. Я сразу же её замечаю: небольшую узкую тропинку, ответвляющуюся от главной тропы. Без колебаний я поворачиваю, надеясь, что она направит меня к укрытию или, по крайней мере, к месту, где я смогу переориентироваться.
Она заросшая и её трудно заметить, что, возможно, делает её моим лучшим шансом.
Я прячусь за деревом, которое сама чуть не пропустила, чтобы отдышаться. Определить его местонахождение невозможно. Глубокий, хриплый смех, эхом разносящийся в ночи, заставляя меня замереть.
Это смех человека, который уверен в своей победе.
— Я тебя поймал. — Совершенно не понимая, откуда он так бесшумно появился, я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно, потому что он прижимает меня к шершавой коре ствола. В его правой руке вспыхивает нож, и мужчина игнорирует моё сопротивление. — Продолжай, мне нравится, когда ты сопротивляешься. — С решительным видом он фиксирует меня на месте, пока нож, наконец, не скользит к моему бедру и не разрезает мои шорты.
Сталь легко разрезает ткань.
Моё отчаяние растёт по мере того, как он медленно и методично продвигает нож вперёд. Но есть и что-то ещё, что-то более глубокое, чего я раньше не испытывала, чего я никогда бы не ожидала в такой ситуации.
— Зачем ты это делаешь? — Моя похоть переполняет меня, парализует мой разум. Почему он меня так привлекает? И снова нож слегка задевает меня. Дрожь пробегает по мне, и я пытаюсь остановить её, просто она слишком сильная.
Мои силы истощаются, мои движения слабеют.
— Пожалуйста, — снова умоляю я, мой голос срывается. Честно говоря, я даже не знаю, о чём больше прошу. О том, чтобы он наконец остановился и отпустил меня, или о том, чтобы он крепче прижал меня к этому дереву и продолжил то, что только что начал.
Он игнорирует меня, и теперь мои трусики тоже порваны. Ночной воздух касается моей киски, и я вздрагиваю. Он направляет острие на внутреннюю часть моих бёдер и глубоко рычит, вызывая у меня тихий стон.
— Кажется, тебе это очень нравится, моя маленькая Вишенка. — Как же он прав, чёрт… в конце концов, его пальцы находят мою киску, он касается меня, и я борюсь со своими стонами. Не хочу давать ему подтверждение, что мне это нравится.
Вытащив свои пальцы из моей сердцевины, он облизывает их. От этого жеста я словно заворожена.
— Ммм, у тебя такой прекрасный вкус. Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.
При этих словах я сжимаю бёдра. Он внимательно считывает мою реакцию на себя по моему лицу. Вот почему его большой палец тянется к моему клитору и массирует его. Его ритм всё больше и больше ускоряется, и я извиваюсь и стону от громкого удовольствия. Всякое сопротивление исчезло. Я уже давно отказалась от попыток не показывать своего возбуждения. Это абсолютно бесполезно.
— Скажи мне, маленькая Вишенка, должен ли я продолжать, доводить тебя до кульминации прямо здесь?
— Да. — Я ни секунды не колеблюсь.
— Что? Я не слышу «пожалуйста»? Тебе нужно говорить громче. — Он прекрасно меня слышал, но всё равно хочет услышать, как я умоляю, а мне сейчас всё равно.
— Да, пожалуйста! — Кричу я в тишину леса.
Без колебаний он засовывает в меня сначала один палец и сразу второй, прежде чем вонзиться в меня снова и снова.
Мой оргазм приближается, так как он использует свой большой палец, чтобы дополнительно стимулировать мой клитор.
Внезапно он останавливается, и потрясённая и полная стыда, я вопросительно смотрю на него.
— Моё имя. Я хочу,
