Полулегальным бизнесом он больше не баловался. Еще через год он купил себе квартиру и решил, что его жизнь наладилась.
Пять месяцев назад на его телефон поступил звонок с незнакомого номера. Ничего не подозревая, он ответил на вызов.
— Володя? — раздался голос Регины. — Ты рад меня услышать?
— Нет, — ответил он спокойно. Совершенно спокойно, даже холодно, как ледяная пустыня.
— Ну зачем же ты так. Я ведь люблю тебя, — ее голос был таким приторным, что Истомину даже показалось, что из трубки сейчас польется патока.
— Зачем ты звонишь? — он старался, чтобы скрип его зубов не был слышен в трубку.
— Знаешь, я многое поняла, почему у нас так все получилось.
— Я рад за тебя, — ответ прозвучал до зубного скрежета Регины слишком спокойно. Она явно ждала другого ответа и другого тона.
— Подожди. Я поняла одну важную для нас вещь — я люблю тебя и только тебя. С Гариком это была ошибка, страшная, нелепая, — она торопилась, боялась, что он перебьет ее.
— Поздравляю, — и снова спокойствие.
— Послушай, Володенька. Я так жалею, что устроила тот скандал на дне рождения нашей доченьки.
— Твоей и Гарика доченьки, — и снова голос звучал спокойно. Его уже не цепляла эта мысль.
— Ну да, — как-то замялась Регина. — Ты прости меня. Если бы ты об этом не узнал, ты бы любил меня?
Владимир с удивлением уставился на телефон, не веря в то, что услышал. Или действительно ее тренер был прав, когда говорил, что она совершенно тупая?
— Рано или поздно я узнал бы об этом.
— Но ты все равно любил бы меня? Ты же любил меня? Ты бы простил меня, своего ангела? Я сделала ошибку…
— Слушай, что ты хочешь сейчас? — перебил ее Владимир. Он все больше изумлялся этой девушке, которую когда-то обожал и возносил до самых небес.
— Я хочу вернуть нашу любовь. Я знаю, где ты сейчас и готова приехать к тебе. Если скажешь, я даже оставлю дочку папе, приеду к тебе одна. У нас с тобой обязательно будут дети.
— Нет, — холодный, до треска сухой ответ.
— Почему-у-у? — ее приторный голос уже изрядно злил Истомина.
— Регина, мы с тобой развелись. Я тебя не люблю и никогда не прощу. Поэтому не трать ни мое, ни свое время, просто больше не звони мне.
Он не стал больше слушать ее, отключил звонок. Регина еще несколько раз пыталась ему позвонить, но он закинул ее номер в черный список. Она звонила еще с других номеров, но он тоже загонял их в бан. Вечером позвонил Окуневский. Его голос звучал по-барски, словно он прощал Владимира и разрешал общаться с его величеством.
— Ну здравствуй, Владимир, — поговорил мужчина. — Я рад узнать, что у тебя все хорошо, что ты встал на ноги, создал фирму. Я горжусь тобой, я всегда говорил, что ты много добьёшься.
— Что ты хочешь? — Истомин не стал «вежливичать» с бывшим тестем.
— Хм, а ты отрастил зубки. Да, щенок? — теперь в голосе Окуневского зазвучала угроза. — Не буду ходить вокруг да около. Я хочу, чтобы ты вернулся к Регине.
— Нет, — ответил Владимир, сжимая в руках трубку.
— Мальчик мой, подумай хорошенько. Она любила тебя, отдавала тебе всю себя, а ты обиделся на нее из-за какой-то ошибки? Это мелко, Истомин.
Окуневский замолчал, ожидая ответа. Владимир тоже молчал, ждал, что еще скажет этот урод. И перед его глазами встал образ бывшего тестя — толстый мужчина с отекшим лицом и мелкими наглыми глазками. Иногда Владимиру казалось, что сейчас Евгений встанет на четыре кости и начнет хрюкать. И вот снова он явно услышал в его голове эхо хрюканья огромного борова.
— Ты почему молчишь? — нетерпеливо спросил Окуневский.
— Я уже ответил тебе — нет.
— Подумай хорошенько, Володенька. Регина очень страдает после вашего развода, места себе не находит. Все дни, когда ты пропал, она плакала, требовала найти тебя. И что мы узнаем потом? Ты подло подал на развод, не поговорив с ней, со мной. А еще ты подставил своего друга. Как ты мог, Володенька? Но знаешь, мы с Региной простили тебя. Она до сих пор любит тебя, хочет, чтобы ты вернулся к ней.
— Нет. К Регине я никогда не вернусь.
— Подумай еще раз, — теперь голос бывшего тестя звучал угрозой, как гром во время грозы.
— А то что?
— А то мне придется поступить правильно. Знаешь ли, я люблю свою дочь, и сделаю для нее все, что она хочет. А она хочет вернуть вашу семью.
— А как же Карина?
— Что Карина? Девочка ни в чем не виновата. Ты же признавал ее своей дочерью и еще раз признаешь. Так что ты мне ответишь?
— Я уже ответил — нет.
— Я даю тебе месяц на раздумье. Потом не обижайся.
— Не стоит. Мой ответ будет таким же.
И Владимир отключил телефон. Стало до одури противно. А он уже надеялся, что эта грязь больше не коснется его. Однако теперь надо быть более осторожным, с какой стороны ждать неприятность от Окуневского, не известно. Он предполагал все, что угодно, но только не тот кошмар, что произошел через месяц.
Утром ему позвонил его помощник Армен.
— Хозяин, тут на таможке наш товар задержали. Требуют, чтобы Вы приехали.
— Что случилось, объясни, — попросил Владимир.
— Да я сам толком не знаю. Позвонил наш экспедитор, сказал, что груз задержан, а потом какой-то таможенник взял у него телефон и сказал, чтобы на площадку подъехал хозяин груза.
— Хорошо, буду. Возьми пока все дела на себя.
— Слушаюсь, шеф, — ответил Армен.
Истомин приехал на таможенную площадку, где его уже ждали. Тут же двое здоровых парней в черном камуфляже взяли его под руки, надели наручники. Затем к ним подошел следователь — мужчина лет сорока-сорока пяти, который сообщил, что он задержан за контрабанду наркотиков. Якобы в его грузе обнаружена огромная партия запрещенных веществ.
Владимир стоял и не мог поверить в происходящее. Да, бывало всякое, иногда водили незадекларированный груз. Но это уже в прошлом, и с наркотиками он никогда не связывался. А тут ему вменяют такую статью, где предусмотрено наказание до двадцати лет. Он отказался что-либо говорить. Просто молчал, пока при нем следователь описывал якобы найденные в контейнерах с грузом упаковки наркотиков. Молчал, когда его везли в следственный изолятор. Молчал, когда от него требовали признаний. Молчал, когда пришел присланный ему адвокат, который предлагал признать свою вину и тем самым снизить срок наказания. И последние слова следователя, что можно еще все решить, если он поймет свою вину и все
