сделает правильно все поставили на свое место. Евгений Андреевич решил просто отомстить ему. Осталось только понадеяться на суд. Но и здесь было мало надежды.
* * *
— Владимир, у меня не будет времени прийти к тебе еще раз, — сказала Светлана. — Поэтому ждем суда. Постарайся ни с кем не общаться, не подписывать никаких бумаг. Если что — требуй, чтобы вызвали меня. Вот мой телефон.
Она достала небольшой прямоугольник с именем и номером телефона, положила перед ним на стол. Это мой рабочий. Пусть звонят. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Если не удастся переговорить перед судебным заседанием — просто веди себя спокойно, ни с кем не разговаривай, не отвечай на провокации. Если будет задавать вопросы прокурор, отвечай по обстоятельствам, но только правду. Ничего не скрывай и не выдумывай. Любую ложь можно проверить. Она всегда оставляет свой след. И прошу — доверься мне.
— Я доверяю тебе. Спасибо за все, что ты делаешь для меня, — он опустил голову, чтобы Светлана не увидела его слез.
— Потом будешь благодарить. И еще. Когда я буду говорить в суде, поддерживай каждое мое ходатайство. Просто говори: «Ходатайство адвоката поддерживаю», ни слова больше. И не удивляйся тому, что будет происходить в суде.
— Понял. Спасибо.
— И еще. Обязательно будут спрашивать о том, есть ли основания для моего отвода. Всегда четко отвечай — оснований нет. Понял?
— Понял. Еще раз спасибо.
— Хорошо, — она посмотрела на наручные часы, качнула головой. — Мне пора, уже давно должна быть в другом месте. До встречи, Истомин.
Светлана поднялась, подошла к двери, стукнула по ней ладонью. Дверь открылась, и она вышла, чуть повернув голову, чтобы кивнуть Владимиру. А он сидел, не в силах подняться.
— Арестованный, подъем, — пробасил конвоир. — Давай обратно.
— Ну что от тебя хотел адвокат? — к Владимиру на шконку тут же подсел местный шнырь. — Что говорил?
— Свали с моей шконки, — Истомин скинул шныря на пол.
— Ты че, чемпион, совсем оборзел? — шнырь сидел на полу, потирая ушибленный зад.
— Я тебе говорил не подходить ко мне? Вот и не обижайся. А в следующий раз, если решишь, что наелся бессмертников, я тебя просто утоплю в параше. Понял?
— Да понял, понял. Бешенный, сука.
Шнырь поднялся и ушел на свое место в темном углу. Сокамерники смотрели на Владимира с каким-то изумлением. Впервые за все время нахождения в камере он заговорил. Правда, когда его в самом начале хотели прощупать, он просто забил одного шестерку, который желал его «прощупать», до кровавых соплей. «Так будет с каждым, кто подойдет ко мне. Или просто убью, мне похрену», — спокойно сказал Истомин, вытирая со своих кулаков кровь чужой простынею. И его боялись трогать. А он просто занял свободное место и все эти дни молчал, ни с кем не разговаривал.
После случая с четырьмя уродами, которые напали на него и Светку, Владимир стал учиться драться. По вечерам он ходил к ребятам самбистам, которые также тренировались в их спортивном городке, брал у них «уроки», которые не прошли даром.
Он спокойно лег на свою шконку, закрыл глаза, вспоминая разговор со Светкой. И почему-то впервые за последние месяцы был спокоен. Он поверил ей, что она вытащит его из этого дерьма. В памяти всплыл тот вечер, когда они со Светкой дрались с уродами, как она, получив травму, все-таки поехала на свои соревнования и победила. Как она поддерживала его всегда и во всем, как сама упорно и много работала, чтобы прийти к своей цели — победе на Олимпиаде. У нее были все возможности, но она не поехала туда. Почему? Почему она бросила спорт? Впервые Владимир всерьез задумался над этим. Что же послужило причиной тому, чтобы эта целеустремленная девчонка отказалась от своей мечты? Она сейчас не замужем, кольца нет, но что тогда? Лежа в провонявшей грязными телами и гнилью камере, Владимир впервые понял, какую чертовски огромную ошибку он совершил в своей жизни. Есть ли возможность исправить ее? Простит ли его Светка, есть ли у него шанс снова стать с ней близким или хотя бы остаться друзьями?
Глава 10
Светлана сидела за адвокатским столом в зале суда, который постепенно заполнялся любопытствующими. Заседание открытое, поэтому могли прийти все, кто угодно. Она удивилась, когда вошли Регина и ее отец, которые заняли первый ряд в «зрительском» зале. На последнем ряду сидел Валерий, делал вид, что дремлет. Он тоже увидел вошедших, и по тому, как подобрался, Светлана поняла, что для него это тоже стало неожиданностью. Отец что-то стал говорить прокурору, который наклонился к Окуневскому. Светлана дала Валерию знак оставаться спокойным, но быть готовым ко всему. Тот незаметно кивнул и вновь сделал вид, что дремлет, но по его лицу Светлана видела, что он внимательно прислушивается к разговору между Окуневским и прокурором. Потом он достал телефон, написал пару слов. У Светланы пиликнуло сообщение — «Договариваются. Если Истомин на что-то согласится, дело замнут».
Окуневский был увлечен разговором с гособвинителем, что не обращал никакого внимания на Светлану. Его дочь сидела с видом королевы, у которой папа-король уже давно все решил и сейчас придворные начнут падать к ее ногам. На Светлану она тоже не смотрела, только бросала нетерпеливые взгляды на входную дверь.
Минут через пятнадцать ожидания дверь открылось и двое конвойных ввели Истомина. Сегодня он был в джинсах и голубой рубашке, недельная щетина «украшала» его лицо. Под глазами залегли синяки от бессонных ночей. Звякнули замки, его проводили за решетку. Он сел на скамью, наклонился к Светлане, но ничего не успел сказать, как к решетке подошел Окуневский и подскочила Регина.
— Ну что, щенок, — слишком тихо, чтобы слышали другие, но достаточно для того, чтобы услышала Светлана, — одно твое слово и дело будет закрыто.
— Любимый, Володенька, ну согласись ты. Я же простила уже тебя. Согласись, а то тебя посадят.
— Прошу отойти от решетки, общение с подсудимым запрещено, — к ним подошел один из конвойных, отодвигая мужчину и женщину от решетки дубинкой. — Я буду вынужден применить силу, если вы не отойдете.
Окуневский бросил презрительный взгляд на конвоира, сделал шаг назад, Регина отцепилась от решетки.
— Согласись, — потребовал Евгений Аркадьевич.
— Нет, — голос Истомина прозвучал очень спокойно.
— Судебный пристав, я прошу зафиксировать факт давления на моего подзащитного, — также спокойно проговорила Светлана.
— Прошу занять место, — наконец-то судебный пристав решил подать голос. — В противном случае вы будете удалены из зала суда и подвергнуты штрафу.
Окуневский неохотно проследовал на
