скучал по мне, очень скучал. Когда я дрочила Владу до этого, чувствовала, как старший завелся. И я... просто не могу оставить его вот так неудовлетворенным.
— Блядь... Катя... — шепчет он, сильнее напрягаясь, — полижи яйца, малышка... да, вот так... умница моя... какой у тебя сладкий язычок...
От его слов низ живота словно стискивает клещами. До боли, сладкого, невыносимого желания быть заполненной мужчиной. Теряюсь. Уплываю. Двигаюсь быстрее.
Сжимаю ноги, но от этого становится еще хуже. Моя киска просит, плачет... нет, требует твердый член.
Ладошками массирую сжатые горячие яйца. Влад бритый. Приятный, вкусный. Мой. И когда густое семя выплескивается в мой рот, прикрываю глаза от удовольствия. Высовываю язычок, показываю мужчине, как его сперма покрывает меня. Влад выдыхает, стонет.
— Ты порочная маленькая девчонка, — хрипит, хватая меня, расстегивая платье, — дай мне потискать своих девочек... вот так... они у тебя такие горячие... пиздец...
Чувствую, как его слегка опавший член снова в боевой готовности. Старший прижимает меня к себе, сминает груди до боли, оттягивает соски, запуская мощные импульсы желания к моей киске. Она вся сжата... ждет...
— Я хочу тебя... так хочу... — почти плачу.
— Малышка... сейчас... подними ножку.
Он обхватывает моё бедро. Юбка задрана, трусики в сторону, горячий член входит в тугую киску. Сжимаю его стеночками, вырывая хриплый мужской стон.
— Как туго... Катя... ты нереальная... блядь... иди ко мне... вот так...
Он двигается быстро, жестко. Насаживает меня, бьется яйцами о набухшие складочки. Просовывает руку между нашими телами и трёт мой торчащий клитор.
— Горячая... ты просто ураган, сестренка, — рычит, толкаясь в моё лоно, — такая мокрая... твоя киска очень мокрая...
— Ааа! Да! Божечкииии! Я почтиии... — задыхаюсь, не в силах выпустить всё возбуждение громким криком.
— Кончи малышка... кончи на моём члене, — шепчет сводный, и я подчиняюсь.
Моё тело горит, кажется, будто каждая клеточка исторгает жар, переплетенный с экстазом. Цепляюсь за Влада, пока он накачивает меня своей спермой. Он так глубоко, бьет прямо в матку...
ТУК! ТУК!
— У вас что-то случилось? — голос стюардессы, как ушат ледяной воды.
Вжимаюсь в тело Влада еще сильнее, ища защиты.
— Нет! Всё в порядке, просто моей девушке стало плохо! — твердо говорит мужчина.
— Хорошо! Зовите, если что!
Удаляющийся стук каблуков дает немного расслабиться.
— Блин, чуть не попались, — улыбаюсь, смахивая со вспотевшего лба пряди волос.
— Ты опасная, Катюша, — Трофимов-старший целует меня в висок, — ненасытная девочка.
Тянусь к его губам. Понимаю, что вляпалась. Полюбила. Сердце напуганной птицей трепещет в груди от нежного поцелуя Влада.
Но как мы сможем быть втроем? Слишком много вопросов! И еще эти девушки Кирилла не дают покоя. Ревность тонкой иглой всё глубже проникает в сердце... мне нужно знать, что я у них одна. Иначе ничего не получится.
— Вы трахались, — заявляет младший, когда мы садимся по местам.
Вроде бы не запыхавшиеся, мы умылись и привели себя в порядок. Влад заботливо вытер сперму с моего тела. Но я знаю, что часть её осталась внутри. И это будоражит.
— Кир, не начинай, — раздражается Влад.
— Ты её трахал в туалете, — злится его брат, — меня опять не позвали на сладкое. Это никуда не годится!
А я сижу, понимая, что становлюсь причиной раздора. Кладу голову на плечо Кирилла. Его мышцы напряжены, он пылает от обиды. Целую парня в щёку. Совсем другой, нежели брат. Чистое пламя.
— Прости, — шепчу, — просто мне стало нехорошо. Это вышло спонтанно.
— Не отмазка, — фырчит он, — я тоже хочу в твою горячую киску.
— А о чем вы говорили, пока я спала? — опасливо кошусь в сторону старшего, но, по-моему, Влад решил немного поспать.
— В смысле?
— О твоих девушках, мести женщинам. Ты ничего не скрываешь?
Кир разворачивается и внимательно смотрит своими голубыми, почти синими глазами. Пронзительно. Откровенно. Он поразительный! Внутренности делают кульбит.
— Не скрываю, сестричка. Влад просто слишком серьезный, порой до бесячки.
— А, может, ты несвободен? — продолжаю допытываться.
— Нет, моя прелесть, я весь твой, — мурчит он.
— Правда? И ты не сделаешь мне больно? — чувствую, как снова начинает знобить.
— Я не обижу тебя... мы оба не посмеем, крошка, — Кир обнимает меня, — ты вся горишь. Оргазм не помог?
— Помог, но... брр... — зуб не попадает на зуб, — как же мне плохо-то.
Я совсем не помню, как мы прилетаем. Вот честно! Сознание то возвращается, то уплывает. Братья берут мою доставку домой на себя.
— Отвезите... ко мне... — бормочу, когда они усаживают меня на заднее сидение такси.
— Обязательно, малышка, только домой и никуда больше.
Не нравится мне это! Они же привезут меня в мою квартиру? Потом снова всё расплывается, сознание сходит с ума. Вижу то Кира, то Влада. Мне то безумно холодно, то жарко. Пару раз порываюсь раздеться, но кто-то из братьев меня останавливает.
— Вот, ты дома, крошка, — объявляет Кир, открывая дверь.
— Это не моя дверь! — возмущенно восклицаю, — отвезите меня! В мою квартиру! Или я... я... покажу вам!
Мужчины хитро переглядываются. Вот же! Так и знала!
— Мы всё уже видели, сестричка. И целовали, трахали, сосали. Поздно уже нам угрожать! — ржет младший.
— Обязательно отвезем, когда ты вылечишься, — безапелляционно говорит Влад, затем берет меня на руки, — открой дверь, Кир.
Младший звенит ключами, затем мы входим. Точнее, входят братья, а мою больную тушку вносят. Ну ладно, меня это устраивает, учитывая, как мне хреновенько.
Потом следует лечение. Нет, не эротическое, а вполне себе медицинское. Лекарства, градусник, нет, не тот градусник, а электронный. Температура падает, но домой меня всё равно не отпускают.
Валяюсь в бессознанке до самого утра. По-моему, меня трахают... или нет... глючит уже. Братья греют, потом охлаждают, но не как все подумали, а тряпкой с холодной водой.
Наутро мне уже куда лучше. Порываюсь пожарить яичницу на завтрак, но в итоге жарят меня, Кир и Влад вместе и по очереди. На столе, стуле, потом стиральной машине в ванной.
Они кончают в мою киску и попку, заливают спермой до краев, а я принимаю. Будто я не я, а похотливая самка.
— А когда я выйду на практику? — лежу на постели, вся липкая от семени, порочно гляжу на своих мужчин.
Они тем временем надевают сексуальные дорогие костюмы. Влад — тёмно-серый, а Кир — синий. Белоснежные рубашки обтягивают мышцы, которые еще пять минут назад работали на мне. Прикусываю губу. Младший стонет.
— Сестричка, мы так опоздаем нахуй... а я опять тебя хочу... блядь, не смотри так!
— Как? — стреляю глазками, провожу пальчиками по вспотевшим грудям.
— Её соски опять стоят... пиздец, Влад... — Кир хватается за голову.
В общем, мы совокупляемся снова,
