не смущает абсолютно.
На горле Динара заметно дёргается кадык. Он сглатывает с трудом, фиксируя взор на моём обнажённом животе, покрытом мурашками.
— Оденься. Замёрзнешь, — вручает халат и снова уходит, отчего я издаю тихий вздох.
Запахнув полы халата, на талии завязываю пояс. По телу прокатывает очередная волна дрожи, заставляя моё сердце болезненно трепыхнуться. Это его халат и запах его. И эта дурацкая дрожь — тому доказательство.
Чтобы прийти в себя, прижимаю ладони к лицу. Надавливаю пальцами на виски, растираю как при мигрени. Бесполезно.
— Это поможет тебе согреться и не заболеть, — голос Динара отрывает меня от тщетной попытки взять ситуацию под контроль.
— Я не пью такое. Я же девочка, — киваю на бутылку с янтарной жидкостью и бокал, которые Султанов удерживает одной рукой.
— Извини, Алёна, другого у меня нет. Могу предложить чай.
— Не хочу чай. Пусть будет это.
Едва заметно улыбнувшись, Динар наполняет бокал "вакциной" от простуды и передаёт мне.
— А сок у тебя есть? — сморщив нос, с нескрываемым отвращением заглядываю в бокал. Жуть какая.
— Есть.
Динар разворачивается к выходу и я вместе с ним. А оказавшись в кухне, оглядываюсь, ища глазами место, куда можно аккуратно пристроить пятую точку. Взгляд падает на высокий стул с длинными ножками. И пока Султанов собственноручно занимается приготовлением свежевыжатого яблочного сока, не перестаю разглядывать его спину с перекатывающимися на ней мышцами. В этот момент почему-то вспоминается, как в далёком прошлом я любила подходить к Динару сзади: пристав на цыпочки и быстро чмокнув в шею, прижиматься грудью к его сильной спине и нести всякую чушь, которая, несомненно, лезла в голову. Да, тогда я была наивной зелёной соплёй, верившей в чистую и светлую любовь.
Будто что-то почувствовав, Султанов оборачивается и застаёт меня врасплох с дурацкой улыбкой во все тридцать два.
— Вспомнила что-то? — прищуривается, когда я качаю головой и невинно пожимаю плечами. — А я вспоминаю. Дня не прошло, чтобы не думал о тебе.
— Ты раньше этого не говорил, — принимаю из рук Динара стакан с соком и, немного отпив, одним большим глотком опустошаю бокал с "вакциной".
— Сейчас говорю.
С трудом проглатываю крепкий напиток, обжигающей горло. Горько на языке, но не из-за алкоголя, а из-за откровенного признания, свалившегося на мою голову как снежный ком. Зачем он мне всё это говорит? Точки над "и" расставлены и взаимные обиды сошли на нет. Если так, тогда почему смотрит на меня тоскливыми глазами, в которых я вижу своё отражение?
Не осмеливаюсь спросить, что всё это значит — я ведь не за этим сюда пришла. Хотя если спросить меня прямо, то я и сама не знаю, как оказалась ночью в доме Динара и без приглашения. Но к моей удачи Динар не спрашивает, а просто интересуется всё ли у меня хорошо.
— Нехорошо, — прокручивая между пальцев ножку бокала, смотрю на янтарную жидкость, боясь поднять взгляд и встретиться с чёрными глазами. — Я рассказала маме, что выхожу замуж… за тебя. Но ей это не понравилось. Она против нашего брака.
— Ожидаемо. Если ты не знаешь, как отказаться, то не переживай. Ты ещё ничего не подписала, поэтому можешь уйти. Я не держу тебя.
"Если ты не знаешь, как отказаться, то не переживай. Я не держу тебя"
Снова и снова прокручивается в голове. И обидно так становится, что аж грудную клетку сжимает. Но я больше не та зелёная сопля, которую запомнил Султанов. Я взрослая, я мама и ради благополучия дочери готова пойти против целого мира, не то что мнения родной матери.
— Я не собираюсь отказываться. Мы же с тобой уже всё решили.
— Ты ушла из дома, Алёна? А Юля сейчас где? — на имени моей дочери его голос странно вибрирует.
— Юля уже спала, когда я уходила. На самом деле я не знаю, как оказалась у тебя. Я поругалась с мамой и, действуя на эмоциях, выскочила из квартиры. Бродила на улице, хотела успокоиться, а потом вызвала такси и продиктовала водителю твой адрес. Извини, пожалуйста, что приехала к тебе вот так — с бухты-барахты.
— Хорошо, что приехала. Оставайся сегодня у меня, а утром я отвезу тебя домой. И если захочешь, то переезжайте с дочерью уже завтра. Какая разница, когда это случится, если мы уже сделали свой выбор.
И я хочу что-то сказать ему в ответ, поблагодарить как-то за гостеприимство, но слов не нахожу. Так и сидим в тишине, пока мой бокал снова не пустеет. Динар предлагает наполнить его в третий раз, но я отказываюсь, потому что давно согрелась, а из-за перебора полночи летать на вертолётах — такая себе перспектива.
Динар провожает меня в гостевую спальню. А когда собирается уходить, я крепко беру его за руку, и он останавливается. Привстав на цыпочки, почти как в прошлом, обнимаю его за плечи обеими руками.
— Спасибо, Динар, — поцеловать в щеку не решаюсь, хотя очень хочется на самом деле.
— Спокойной ночи, Алёна, — поворачивает голову в профиль, а потому я отчётливо вижу его полуулыбку, — это был твой последний алкоголь на ближайшие три года. Больше ты не пьёшь.
Он уходит, а я смотрю ему вслед и понимаю, что не так много выпила, чтобы не отдавать отчёт в своих действиях. Обняла, потому что сама так захотела и его "вакцина" здесь совсем ни при чём.
11
Утром до меня доходит, что “вакцины” таки было многовато. Голова трещит по швам, а во рту будто котики нагадили. А ещё в зеркале мне ухмыляется весьма печальная женщина, в которой очень отдалённо можно найти схожие черты с прежней мной. Глаза как у китайского пчеловода, а на голове идеальное место, чтобы курочка снесла яйцо. Лицо опухло, а губы такие большие, что меня терзают смутные сомнения: я вчера точно Султанова только обнимала или же каким-то волшебным образом провела с ним ночь, о которой ничего не помню. Смятые простыни только на одной стороне кровати заставляют облегчённо выдохнуть. Значит, всё закончилось весьма прилично и я не имела чести опозориться под девяносто килограммами чистого тестостерона.
С приподнятым настроением выруливаю в коридор, но вовремя соображаю, что в таком виде опасно появляться в обществе, не говоря уже о психике будущего мужа. Конечно же, Султанов видел меня без макияжа, но это было сто лет назад и с тех пор много что изменилось.
Хорошо, что в сумке я всегда держу запасную косметичку. Тушь для ресниц, универсальный карандаш для глаз и бровей, пудра и губная помада,
