написала заявление по собственному, потом пошла, сняла с себя это рабское тряпье, переоделась в нормальное и вышла ко мне. Я тебя отсюда забираю немедленно. Пять минут тебе даю на все!
— Какое право вы имеете кричать на моего сотрудника? — вдруг слышится резкий мужской оклик откуда-то сбоку.
Оборачиваюсь на звук.
Надо же, в ресторан пожаловал Ренат. Несется к нам с порога, освещает все вокруг фонарем под левым глазом.
Почему-то я даже не удивлен.
Я откидываюсь на спинку стула, буравлю взглядом приближающегося противника.
Ренат натурально летит к моему столику, для полноты картины не хватает разве что похлопывания крыльев за спиной. Причем летит не один! За ним браво несутся охранники в количестве двух штук. Высокие, плечистые, с хмурыми рожами. Но не пугают, ведь я тоже не маленький мальчик, и хмурости в моей физиономии с избытком. Я не из тех, кто прячется по углам, боясь стычки, я из тех, кто проблемы сразу разруливает.
— Чего надо? — спрашиваю наглым голосом, когда Ренат возникает у моего столика.
Так и тянет поинтересоваться, где ж они были, олухи, когда я в отель проходил.
Интересно, как же он так быстро выяснил, что я здесь? Наверное, выследил по камерам. Не надо было в ресторане сразу снимать кепку с очками.
— Я повторюсь, не смейте орать на мою подчиненную! — возмущается этот умалишенный.
Все-таки я оказался прав в своих предположениях, он тут работает. Что, в общем-то, никак не осложняет дело.
Нагло усмехаюсь, оглядываю снизу вверх этого олуха в темно-сером костюме, псевдоитальянском.
— В первую очередь она не сотрудница, — киваю в сторону Ульяны. — Это моя жена, и я забираю ее из этого клоповника, более в списках ваших сотрудников она не значится.
Надо видеть, как качественно вытягивается рожа этого типа. Ни дать ни взять лошадиная морда!
— Ульяна? — Ренат поворачивается к моей супруге. — Ничего не хотите мне объяснить?
Надо сказать, ее лицо тоже слегка вытягивается.
Кажется, женушка в ступоре.
— Вы вправду решили уволиться? — Он продолжает буравить ее взглядом.
Неожиданно Ульяна отмирает.
Меряет меня убийственным взглядом и говорит:
— Я не буду увольняться, и ты меня никуда не заберешь, ясно тебе?
Ишь ты, голосок прорезался.
Очень я не люблю, когда у моей жены просыпается норов. Она мне милее, когда гладит по шерстке, но тут-то понятно, поддержку чувствует. Только непонятно, зачем она ей, эта поддержка. Ей в первую очередь моя поддержка должна быть ценна.
— Сказал же, — цежу недовольно. — Домой забираю, тебе непонятно, женщина? Амнистия тебе грозит. Сейчас же иди переодевайся, трудовую можешь оставить им на память. А потом я, так и быть, рассмотрю вариант нашего безоговорочного примирения.
— Какого примирения? — пыхтит Ульяна. — Какая амнистия? Это после того, как ты меня на улицу выгнал?
— Но ведь еще на развод не подал, — объясняю очевидное. — Цени мою дальновидность и поступи так же дальновидно, поумерь гордость да иди собирайся. Дома мне все скажешь.
— Я никуда не пойду. — Ульяна зачем-то стоит на своем. — На развод сама подам, благо там даже можно онлайн…
Сильнее меня оскорбить она, пожалуй, не могла.
— Ты охренела, женщина?
Тут уже не выдерживаю, встаю с места.
Собираюсь схватить жену под локоток да увезти из этого цирка. Надо было так поступить изначально, а не пытаться тут разговаривать разговоры. В машине я ей быстро все разъясню, а то, похоже, не поняла. Я тут прощать ее собрался, а она не ценит.
Однако в наш разговор снова встревает этот пудель с седеющими кудрями на макушке:
— Попрошу вас покинуть заведение! Надо сказать, пока что вежливо прошу, но, если вы сию же секунду не уберетесь отсюда, я буду вынужден применить силу.
Разворачиваюсь к нему, спрашиваю прямо:
— Ты сильно хочешь фонарь на второй глаз? Я засвечу, не вопрос.
— Быдло! — шипит он на меня. — Если посмеешь меня еще раз тронуть, я тут же позвоню в полицию, сниму побои и подам заявление.
— Что ж до сих пор не подал? Огласки не хочется, да? — говорю последнее с явной издевкой.
Ничуть его не боюсь, не с моими связями сидеть здесь и трястись как осиновый лист.
Представляю, как в отделении над ним славно поржут. Не справился с одним противником при условии, что в его распоряжении охрана отеля.
— Ульяна, пойдем по-хорошему, — зову ее. — Дома все подробно обсудим.
— Я не пойду с тобой никуда! — Ее голос звенит обидой.
— А что ж так? — Я испытующе на нее смотрю. — Хочешь остаться с этим типом? Что у тебя с ним?
Она возмущается еще больше:
— Это просто мой директор!
— Что-то он много себе позволяет для просто директора. Он некто больший для тебя? Я прав?
— Достаточно, ребята, взять его! — Ренат щелкает пальцем.
И его шавки натурально бросаются на меня. Не успеваю и глазом моргнуть, как они заламывают мне руки.
— Будешь выпендриваться, обеспечишь себе вывих плечевых суставов, — цедит эта мразь.
А я настолько злой, что мне сейчас никакая боль нипочем.
— Уверен, что сдюжишь с последствиями? — рычу в ответ. — Ведь не знаешь, кому руки заламываешь…
— Может, тебе ребра пересчитать, чтобы в следующий раз неповадно было сюда являться? — хмыкает он, по виду очень собой довольный.
Неожиданно в разговор вступает Ульяна:
— Ренат Алексеевич, пожалуйста, не надо ему ничего ломать…
— Мужа жалеете? — Он смотрит на нее волком.
И тут Ульяна ляпает:
— Не то чтобы очень…
Сказать, что ее фраза приводит меня в бешенство, — ничего не сказать. Пытаюсь скинуть с себя охранников, но бесполезно.
— Вышвырните его отсюда! — идет команда.
Через минуту я и вправду оказываюсь на улице.
Хочется выть от бессилия и ярости.
Глава 19. 50 оттенков красного
Ульяна
Пожалуй, мне еще никогда в жизни не было так стыдно.
Стою в кабинете директора по стойке смирно и не знаю, как себя вести. Как говорится, обтекаю и отчаянно краснею. Ладно бы краснела из-за какого-то своего косяка, но причина всему — неадекватное поведение Миграна.
Ренат Алексеевич тем временем продолжает возмущаться, расхаживая передо мной взад-вперед:
— Ульяна, я все понимаю, сложные обстоятельства. Но нести вот так личную жизнь на работу, это за гранью. Ваш муж устроил натуральное представление перед гостями. Вы считаете это нормальным?
— Я не имела понятия, что он придет, — заверяю директора.
И это вправду так.
Уж тем более не подозревала, что это именно супруг — автор фингала под глазом у директора.
Мне непонятно, зачем он все это сделал?
Когда выгнал меня из дома, я думала, он больше не видит во мне женщину, и тут вдруг
