двигается механически, рот произносит правильные слова, а меня здесь как будто нет.
Но даже моя пустая оболочка все равно чувствует его присутствие — Руслан стоит там же, у окна, делает вид, что что-то набирает в телефоне, но смотрит на меня. Его взгляд ощущается, как сверло в спину, туда, между лопатками. И мне даже хочется, чтобы он надавил сильнее, пробил во мне дыру и увидел, что внутри только чернота.
Надя что-то у него спрашивает, не оборачиваясь.
Он отвечает, ни на миг не отводя от меня взгляд.
Представляю, что это мой Сергей вот так же пялился на чужую женщину — и не выдерживаю.
— Мне… нужно проверить кое-что снаружи, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Разметку под фасадное освещение.
— Ой, а мы? — растерянно спрашивает Надя.
— Вы пока решите по розеткам на мансарде, — бросаю первое, что приходит в голову, и, не дожидаясь ответа, бегу к лестнице.
Чтобы не задохнуться, мне нужен весь воздух этой Вселенной.
Вылетаю на улицу. Весенний прохладный и влажный воздух, бьет в лицо, но не приносит облегчения. Добегаю до угла дома, туда, где меня не видно из окон, и прислоняюсь спиной к холодной, шершавой стене.
Спокойно. Дыши. Дыши, Сола.
Закрываю глаза, но «святая троица» все равно здесь: муж моей подруги, партнер моего мужа, мой любовник. У них у всех одно лицо.
Руки дрожат от воспоминаний о том, как сегодня утром я гладила ими спину Сергея — и как ими же впивалась в плечи Руслана в ту ночь.
— Сола?! — слышу громкий окрик Нади, и мысленно готовлюсь снова натянуть маску профессионала. То, что от нее осталось. — Рус отвезет меня в город, так что можешь быть свободна сегодня!
Я выдыхаю с облегчением и машу ей рукой, но даже этот жест кажется фальшивым, сдающим мой поступок с потрохами.
Как доезжаю до дома и паркуюсь — помню с трудом.
И как потом сажусь в лифт, открываю дверь — тоже.
Двигаюсь как сомнамбула.
Готовлю ужин — тефтели из красного риса и индюшатины, в сливочно-базиликовой подливе. Сергей их обожает, а меня от этого пряного запаха подташнивает. В последнее время это начало случаться все чаще, но месячные были на прошлой неделе, и я на всякий случай сделала тест на беременность, помня, что секс в машине был без защиты.
Причина моего внезапно ставшего слабым желудка — залет, но не классический, а тот, который по всем фронтам.
Сергей возвращается с работы уставший, но довольный. Рассказывает о каком-то новом проекте, в котором у него дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Увлеченно пересказывает то, во что я впервые в жизни даже не пытаюсь вникнуть, а просто поддакиваю, делая вид, что все понимаю.
Я — голограмма идеальной жены, прикрываю собой настоящую, которая в это время бьется в беззвучной истерике.
— …а потом я просто добавил один скрипт, и вся система заработала как часы! — Смеется Сергей. — Рус бы просто всех уволил, а я нашел элегантное решение.
От упоминания его имени здесь, на нашей кухне, в нашей квартире, перехватывает горло.
— Ты молодец, — мой голос звучит фальшиво, и, чтобы его заглушить, начинаю с преувеличенной громкостью собирать со стола посуду.
Сергей перехватывает меня у посудомоечной машины, куда я все это пытаюсь сложить, попадая в решетки не с первого раза. Обнимает, целует в макушку.
— Что-то ты сегодня совсем тихая, солнышко. Ты точно не заболела?
— Просто устала. — Напрягаюсь в его руках. — У Нади… довольно специфический характер, и работать с ней непросто.
Мой телефон, лежащий на панели возле кухонного уголка, коротко вибрирует.
Использую этот сигнал как повод избавиться от объятий мужа.
Сергей, слава богу, ничего не замечает — отходит к раковине, чтобы налить воды, и предлагает посылать всех, если это по работе, потому что на часах уже начало десятого и у него есть супружеские планы на тело «гениального дизайнера».
Я с трудом растягиваю губы в ответ на его многозначительный взгляд.
На прошлой неделе у нас тоже не было секса — еще никогда в жизни меня так не радовали мои довольно болезненные месячные. Сергей знает, что обычно в эти дни мы делаем паузу, потому что я буквально живу на таблетках. Но мы женаты десять лет, и он тоже в курсе, что длится это обычно четыре-пять дней, а не тридцать.
Я сглатываю, поворачиваюсь к нему спиной и разблокирую телефон, мысленно упрашивая Вселенную сделать так, чтобы там был повод прямо сейчас улететь на Луну.
Незнакомый номер. Одно сообщение: «Нужно поговорить».
В голове моментальное эхо приказных слов: «Задери. Чертово. Платье»
Сообщение в моем телефоне написано тем же тоном. Оно как будто сказано им же, прямо сейчас, на ухо.
Мои пальцы леденеют. Я быстро выключаю экран.
— Все в порядке? — Серёжка слегка хмурится.
— Очередной мой умерший в Австралии дедушка-миллионер, — шучу, стараясь придать своему голосу хоть какой-то оттенок беззаботности. — Может, зря я отказываюсь дать контакты своего банковского счета?
Кажется, что от этого неприкрытого вранья телефон в ладони раскаляется докрасна.
Муж смеется, поворачивается спиной и заканчивает загружать посуду в машинку.
Я быстро набираю ответ, дрожащими пальцами: «Кто это?»
Оставляю крохотный шанс, что кто-то из моих бывших клиентов дал контакты своим знакомым.
Ответ приходит мгновенно: «Твое ночное приключение. Не тупи».
Так грубо и безжалостно мог ответить только он.
Я стираю переписку и выключаю телефон.
Все. Его больше не существует — ни номера, ни человека.
Сергей перехватывает мою руку, когда пытаюсь сбежать в ванну. Предлагает — точнее, не оставляет вариантов для отказа — потереть мне спину.
Его руки гладят медленно, зная, как и где надавить, чтобы я расслабилась.
Он знает мое тело вдоль и поперек.
Я трогаю его кончиками пальцев, потому что на большее не даю себе права, но ему все равно нравится. Он стонет мне в ухо и говорит, что я сегодня «особенно нежная». И добавляет, что ему нравится, очень сильно нравится.
Из ванной подталкивает меня к кровати, настойчиво, но безапелляционно забирая полотенце из моих рук.
Укладывает на спину, гладит, целует.
Когда понимаю, что его губы в опасной близости от того места, где совсем недавно сошел след от укуса, перехватываю его лицо ладонями и подтягиваю для поцелуя.
Хочу, чтобы все поскорее закончилось.
Сергей трогает меня между ног — и тянется в выдвижной ящик прикроватной тумбы за тюбиком.
Чуда не случилось.
Господи, да почему?!
Наш секс начинается плавно, правильно. Он всегда дает мне приготовиться, подстроиться под его ритм. Я отчаянно, задыхаясь,
