Я окидываю взглядом неожиданную картину, пытаясь разгадать хоть какую-то подсказку. В центре обширного луга, спрятанного в горах, возвышается трехэтажный особняк, от которого так и веет жизнью. Машина Скарлетт скрывается из виду, направляясь к заднему входу роскошного здания.
Пока я жду ее возвращения, выхожу из грузовика, прислоняюсь к капоту и закуриваю, нервно постукивая сигаретой по пачке перед тем, как прикурить. Мне не нравится это чувство – будто меня намеренно держат в неведении. Раздражение нарастает с каждой новой шикарной машиной, проезжающей мимо в сторону этого явно секретного места. Лишь горстка избранных знает о его существовании, и осознание, что меня в их число не включили, бесит. С язвительной усмешкой наблюдаю, как гости передают ключи от авто швейцарам и поднимаются по мраморной лестнице к парадному входу. За час я насчитал семь прибывших – мужчины, кроме одной пары.
Что это за место?
И какого хрена здесь делает Скарлетт?
— К черту это, – хрипло бросаю я, швыряя недокуренную сигарету под ноги, где уже валяется с десяток окурков, и грубо затаптываю ее ботинком.
Простым ожиданием в кустах ответов не добьешься. С новой решимостью я возвращаюсь в грузовик, подъезжаю к таинственному особняку и паркуюсь, игнорируя услуги парковщика. В доме гремят музыка и смех, но высокие двустворчатые окна плотно задернуты темно-бордовыми шторами, скрывая происходящее внутри. На последней ступеньке меня встречают четверо крепких охранников, перекрывающих вход. Если я хочу докопаться до истины, мне нужно попасть внутрь.
— Фамилия, – бросает один из вышибал в смокинге, даже не отрываясь от планшета.
— Прайс, – широко улыбаюсь я, внутренне ненавидя себя за то, что прикрываюсь именем отчима.
Охранник неспешно сверяется со списком и качает головой.
— Вас нет в списке приглашенных.
— Проверь еще раз, – отвечаю с нарочитой надменностью, рассчитывая, что подобное обращение для него привычно. Любая слабина может вызвать подозрения.
— Я вынужден попросить вас уйти, – невозмутимо заявляет он, ни капли не смущаясь. — Возвращайтесь, когда ваше имя появится в списке, или не возвращайтесь вообще.
Вот же сука.
Первый раз в жизни я сознательно использую фамилию отчима, а этот тип даже бровью не повел. Я окидываю взглядом его троих коллег: даже если смогу уложу одного или двоих, четверых не получится. Решаю отступить. По крайней мере, на сегодня.
— Еще увидимся, – бросаю я с темной усмешкой и подмигиваю, разворачиваясь к лестнице.
Но улыбка сходит с моего лица, когда у подножия появляется знакомый полуночно-синий Aston Martin. Стискиваю зубы, наблюдая, как Томми-бой с напускным снобизмом бросает ключи швейцару. Заметив меня, он сокращает дистанцию между нами с вызывающе-презрительной ухмылкой на губах.
— Так-так-так, кого я вижу! Драгоценный бастард Эшвилла.
Я бы с удовольствием размазал его холеную рожу за эти слова, но понимаю: это поставит крест на моих шансах когда-либо проникнуть сюда. Вряд ли избиение единственного сына сенатора Максвелла добавит мне очков. Нужно действовать умнее, а не вестись на провокации этого выскочки.
— Не удивлен, что ты здесь, – отвечаю я с наигранной скукой, игнорируя его выпад.
— Конечно, я здесь. "Латунная Гильдия" принимает только лучших из лучших. А раз ты торчишь снаружи, значит, тебя сочли недостойным. Честно говоря, не удивлен.
Ублюдок.
Но теперь я знаю название этого места. Интересно, что еще этот идиот Томми может мне сболтнуть.
— Что это за место вообще?
— Разве не очевидно? Джентельменский клуб. Для благородных господ, а не для отбросов, – насмехается он, похлопывая меня по плечу, прежде чем двинуться к охране.
— Твоя невеста в курсе, что ты частый гость в борделях? – бросаю я ему вдогонку достаточно громко.
Томми замирает на ступеньке и оборачивается, вся его напускная надменность мгновенно испаряется.
— Кеннеди знает ровно столько, сколько ей нужно знать. И если ты не хочешь, чтобы весь город узнал, что тебя не пустили в самый элитный клуб Эшвилла, советую заткнуться.
Чмошник.
— Максвелл. – Объявляет он у входа, и охранники мгновенно пропускают его, будто это имя – волшебный пароль.
Я возвращаюсь к грузовику и отъезжаю назад в кусты, где продолжаю ждать Скарлетт, с каждой минутой закипая все сильнее. Три часа бесконечной ругани – и когда ее машина наконец выезжает, я уже настолько зол, что готов проломить стену. Но мое путешествие в страну чудес на этом не заканчивается. Скарлетт выбирает совершенно другой маршрут, не тот, которым мы сюда приехали. Она петляет по глухим дорогам, о которых я даже не подозревал, и добирается до своего коттеджа в два раза дольше. Теперь меня мучает не только вопрос, что она делала в этом тайном клубе, но и зачем ей понадобилось так запутывать следы. Зачем ехать час, если можно было добраться за тридцать минут?
Всю эту ночь можно назвать, мягко говоря, странной. Хотя я и намекнул Томми, что это бордель, он не поддался, оставив меня в неведении. Если то, что он сказал, правда – что это что-то вроде клуба для избранных – то что там делала Скарлетт?
Я знаю, что у нее нет лишних денег. Пастор Дэвис не купается в миллионах, как прочие обитатели Нортсайда. Так зачем ей там быть? Может, она там работает? Она ведь зашла не через главный вход, как остальные гости. Логично предположить, что она персонал. Но чем именно она занимается среди этих богатых ублюдков? И не таким ли способом она смогла заработать на этот уединенный коттедж?
Она с ними трахается?
Не потому ли Общество охотится за Скарлетт? Потому что она знает, кто они?
Мой мозг перебирает одну грязную версию за другой, и я медленно схожу с ума. Эта девушка стала еще загадочнее, чем была.
Мне нужны
