задумчивый взгляд. Чуть исподлобья, короткий, но заметить я успела. Это ещё к чему?
Тамара на радостях что-то вспоминала про собственную молодость, а Виктор достал из внутреннего кармана маленькую коробочку и протянул Насте.
— Это тебе за старания. Надеюсь, понравится.
Настя оторопело уставилась на подарок, а я отвела взгляд, чтобы она сама решила, что с ним делать. Любопытство было сильнее её нежелания общаться с отцом, и она открыла коробочку.
И тут от возмущения я едва не прикусила язык. Настя достала золотое сердечко, впившееся мне в память своей безвкусицей.
Я перевела ошарашенный взгляд на Витю, а тот самодовольно ухмыльнулся, мол, отец-молодец, сделал дочери подарок.
— Отойдём на минутку? — процедила я, вставая.
Все взгляды обратились на меня. Пусть я для всех буду стервой, плевать, но я ему всё выскажу.
Витя поднялся и отошёл со мной в другой конец зала.
— Ну, что? — недовольно спросил он. — Сейчас ты скажешь, что я перекупаю её любовь?
— Я скажу, что ты либо кретин, покупающий и дочери, и шлюхе, одни и те же украшения. Либо подонок, снявший с её шеи эту безвкусную дрянь, чтобы отдать Насте. В любом случае, картина так себе, не находишь?
Он выслушал мою тираду и потемнел лицом.
— Не понимаю, о чём ты.
— Не понимаешь? А давай я пойду и присмотрюсь получше? Не осталось ли там следов Марины, — ядовито предложила я.
Его глаза забегали. Я сделала шаг, но он перехватил меня за руку.
— Какая разница? — прошипел он. — Оно стоит денег.
— То есть ты реально снял его с шеи Марины? — поразилась я. — И даришь дочери?! У тебя все дома, Вить?
— Я с ней расстался, — процедил он, сильнее сжав мою руку. — На этот раз всё. Окончательно.
— Ты в курсе, что меня это не волнует?
— Заметил уже.
— Делай, что хочешь, но забери у Насти эту дрянь. Она её носить не будет.
— И как ты это себе представляешь? Из рук вырвать?!
— Не переживай, вкус ей достался от меня, она уже сейчас понять не может, как тебе взбрело в голову купить эту похабщину.
Витя перевёл взгляд на Настю, которая с недоумением разглядывала подарок.
— Может, ей цену назвать? — хмыкнул он. — Сразу обрадуется.
— Ты бы не хвалился передо мной тратами на любовницу, — посоветовала я. — А то ещё что-нибудь найду, что стоит пополам поделить.
Я вырвалась из его хватки и отправилась обратно. Он поплёлся за мной. Тамара бросала на меня осуждающие взгляды. Видимо, я должна была радоваться тому, что он заявился сюда и облагодетельствовал дочь.
— Слушай, — он кивнул на украшение в её руках. — Если не нравится, давай выберем что-то на твой вкус? А это я верну.
Настя вернула его в коробочку и протянула отцу.
— Спасибо, — она отвела взгляд. — Но ничего не нужно.
— Настя, зачем ты так? — вступилась за сына Тамара. — Не отказывайся, это некрасиво.
— Тамара Михайловна, — попросила я. — Они сами разберутся.
— Да я вижу уж, как разобрались, — неожиданно зло отозвалась она, намекая на то, что это я виновата.
Знай она подоплёку, первая бы содрала с внучки эту дрянь. Я даже решила, что обязательно просвещу её чуть позже. Не при Диме.
Настя и так переживала, совершенно невинная встреча в кафе снова превращается в семейные разборки.
Видимо, пока не разведёмся, ничего не закончится, и я буду получать всё новые и новые сюрпризы от бывшего.
Я бросила на него злой взгляд. Ну ничего, ждать осталось недолго. Скоро нас разведут, и я освобожусь от него навсегда.
Глава 24
Виктор
Надо было сделать это раньше, но с Мариной я окончательно порвал только вчера. Приехал к ней забрать вещи, она была в душе, что, как я думал, облегчит задачу. Эта стерва обожает торчать в ванной часами.
Мне почти повезло, я уже успел собрать одежду и документы, а потом подумал, почему бы не вернуть цацки?
Она, как сорока, обожает всё блестящее, и я, время от времени, радовал её побрякушками. Но сейчас пригодятся любые деньги.
Я покидал в сумку кольца, пару браслетов, серёжки и это грёбаное сердечко, будь оно неладно, когда шум в ванной прекратился, и она вышла.
Распаренная, красная, отёчная, с этим своим огромным пузом. У Веры живот даже на девятом месяце был каким-то аккуратным, я даже удивлялся, что так и не перестал её хотеть.
Эта же была похожа на бегемота.
— Витя? — она застыла в коридоре, глядя на мои сумки. — Ты куда?
— Ухожу, — бросил, вздохнув. Похоже, скандала не избежать.
— Как это? — в голосе прорезалось недовольство, но она попыталась его скрыть.
Даже забавно было наблюдать, как гнев в глазах заволокло похотью, она «случайно» уронила полотенце и приблизилась ко мне, оставляя на полу мокрые следы.
— Ну что ты там придумал, дурачок? — промурлыкала она. — Это всё стресс. Хочешь помогу?
Потянулась своими пальцами-сосисками к ширинке, но я отбросил её руку и не сдержал смешок.
— Взгляни на себя, Марин, какой мужик тебя сейчас захочет? Отойди.
Я попытался сдвинуть её с пути, но она разъярилась.
— Я, знаешь ли, не просто так вес набрала. Я вообще-то беременна.
— Я заметил, — хмыкнул я, снова сбрасывая с себя её руку. — У меня на тебя не стоит.
— А на кого у тебя стоит?! — она задохнулась от возмущения. — На твою старуху?
Старуху? Это она Веру старухой назвала?
— А знаешь, вот на неё как раз стоит.
Она поняла, что я действительно ухожу, побежала в спальню, почувствовав неладное, и уже оттуда завопила:
— Где мои украшения?!
Я уже открывал дверь, надеясь побыстрее свалить от этой чокнутой.
— Я в полицию обращусь! — донеслось мне в спину. — Козёл!
Я хлопнул дверью и спустился вниз, но, садясь в машину, увидел, как эта психованная орёт на меня из окна, собирая внимание соседей.
Как меня вообще угораздило с ней связаться?! Грёбаный Ваня со своими дикими идеями. Всё ведь было хорошо. Бизнес, жена, дочка.
Когда всё время уходило на то, чтобы как следует встать на ноги, было не до шлюх. Контракты, партнёры, сделки. Потом Вера сумела организовать всё так, что деньги потекли стабильным потоком.
Настя выросла, а всё, что хотели приобрести, наконец приобрели. Живи и радуйся. А мне стало скучно. Появилось время оглядеться по сторонам, подумать о том, в чём раньше себе отказывал.
Ну, как отказывал. Была пара одноразовых интрижек в командировках, ну, пару-тройку раз по пьяни с Ваней сходили в дроч-салон, мне не понравилось.
Захотелось новых ощущений, свежих эмоций. И, опять по пьяни, Ваня мне признался, что ему
