не совсем так, — опуская голову и смотря себе под ноги, Юля почти перешла на шепот, — он пригласил меня как свою девушку. И хочет сказать об этом вашей маме.
— Это здорово! И наконец-то, честно! — я сжала подругу в своих крепких объятиях, искренне радуясь за неё и брата. — Давно было пора. Я так рада!
— И я. Но, — останавливаясь и поворачиваясь ко мне, она вздохнула. — Денис Женю пригласил, с той же целью.
— О, а вот это новость, — стараясь не показывать замешательства, я невольно перевела взгляд на вишенку. — Быстро у них всё.
— Да, но дело не в этом. Женечка, она хоть и хорошая, но я за тебя переживаю.
— А что за меня переживать? — передёргивая плечами я вымучила из себя улыбку. — Рада за них.
— Ну, понимаешь, мы же будем парами, а ты, ты одна. И на салют потом…
Да, в нашей семье были свои традиции празднования этого дня. Когда были живы бабушка и дед, мы собирались дома за празднично накрытым столом как раз перед «Минутой молчания». Минута молчания осталась, а вот праздничный стол переехал на дачу, где мальчишки, во главе с дядей Пашей, стояли у мангала и жарили мясо, открывая дачный сезон. И мы по-прежнему чтили память тех, кто погиб на фронтах в годы Второй мировой. А потом возвращались домой, переодевались, и ехали смотреть салют. Но уже года два или три мама и дядя Паша оставались за городом, а мы, молодёжь, шли гулять. Вчетвером. Но, не в этот раз.
— Да всё нормально. Я могу и не ходить, не мешать вам. Но от шашлыков не откажусь, не надейся, — было обидно. — Я поеду к своей маме, на дачу, которая принадлежит ей.
— Ланка, да я вовсе не это имела в виду, — Юля старалась приблизиться ко мне, но я упрямо отступала от неё. — Как объяснить-то? Ну, вот раньше нам же было хорошо всем вместе. А сейчас эта Женечка. Я люблю Дениса, но, прости, он сделал неправильный выбор. Может ты как-то позаигрываешь с ним что ли?
— Это выбор Дениса и вмешиваться в него ни я, ни ты не будем. И не переживай, у меня всё хорошо.
— Но, Лана…
— Всё хорошо!
Я оборвала подругу на полуслове, развернулась и стремительно направилась к дому. Закрылась в своей комнате и лежала, глядя в потолок. Глупо чувствовать себя лишней, но так и было. И ещё какой-то ущербной. Ну почему со мной всё не так? Ярослав с Юлькой, Денис с Женечкой. Интересно, если бы я осмелилась пригласить Дамира, как бы он повёл себя? Нет, я понимала, что ещё рано загадывать, но… Согласился бы или нашёл дурацкий повод для отказа?
Телефон запищал. Поворачиваясь на бок, я вытянула руку, пытаясь нашарить смартфон.
«Видел тебя и твою подругу. В окно. Всё в порядке?»
Довольно ухмыляясь, почти как Дамир, я закатила глаза: проницательный, блин. Раз так переживает, мог бы и спуститься. Но вместо этого я настрочила:
«Всё в порядке».
«У меня сегодня дежурство на скорой. И завтра. Птенчик, я ужасно соскучился».
И я соскучилась. Но в ответ, вытирая влажные щёки, написала всего два слова:
«Приснись мне».
Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как мелодично скрипели, раскачиваясь, садовые качели и наслаждалась тишиной и покоем майского дня. Плевать мне было на всех и вся; на эти влюблённые парочки; на довольные взгляды наших родителей, обращенные в сторону Ярослава, Юльки, Дениса и Женечки. И на немного сочувствующий, предназначенный мне. Ну, не смогли мы увидеться с Дамиром в эти майские каникулы и что? Наверное, на то были причины. Он же сказал, что с его графиком…
— Малышка, — выбираясь в реальность из своих беспорядочных и хаотичных мыслей, я повернула голову в сторону мамы, что присела рядом со мной, — я беспокоюсь о тебе. Почему не пошла с ребятами к ключу?
Если выйти за нижнюю границу нашего дачного посёлка, пересечь неглубокий овраг и луг за ним, то можно выйти к родникам, что мощно били из-под земли. Раньше, ещё будучи детьми, мы всё время ходили к ним, а потом и к Оке; спускались с высокого, почти обрывистого берега по извилистой тропинке, и купались. Но сегодня я предпочла остаться и не мешать влюблённым голубкам наслаждаться красотами местной природы.
— Не хочу, устала, — я легла, устраивая голову на коленях мамы. — Лучше побуду с тобой. Мне вообще надо было приехать сюда, к вам с дядей Пашей на несколько дней. Тут спокойно.
— Ты же не ревнуешь Дениса?
— Нет, — сердито усмехаясь, я покачала головой. — вот точно, нет. Я за него рада. И за Ярика с Юлей. За них особенно. Уж не знаю, кто первым из них решил объясниться, а то так и ходили бы всю жизнь, тупо строя друг другу глазки и доканывая меня своим нытьём.
Несколько секунд мы молчали. Мамины пальцы, совсем как в детстве, перебирали прядки моих волос. И от этого на душе было легко и свободно. И мирно.
— Ну а ты? Что на личном фронте у тебя?
— Пока ничего.
— Миланочка, я знаю тебя. И знаю твой взгляд. Ты влюбилась, но что-то тебя беспокоит. Не хочешь поговорить?
— Хочу, но пока не о чем, честно. Но, как только, даю честное пионерское!
— Ладно, пионерка, поверю тебе на слово. А сейчас пойдём на стол накрывать, минута молчания скоро.
Мы задержались на даче и поэтому времени на то, чтобы заехать домой и переодеться не было. И этот факт расстраивал только Женечку, потому что и я, и Юлька, и ребята брали с собой сменные вещи. Кто же виноват, что Денис не удосужился сказать об этом своей девушке? И потом, как бы дядя Паша ни усовершенствовал дом, подведя к нему все удобства и душ в том числе, она знала, куда ехала. Но почему-то её жалобы, пусть и тихие, бесили и раздражали только меня. Прическа растрепалась, платье помялось, маникюр испорчен, а завтра на работу. Я буквально прилипла носом к боковому стеклу машины, вжавшись в заднее сиденье, и старалась абстрагироваться от всего происходящего. Нет, я не ревновала Дениса, боже упаси. Просто нам же было так здорово в нашей тесной компании. Вот только почему-то чужой сейчас чувствовала себя я. Ярослав одной рукой
