Он испепеляющим взглядом уставился на Лебедева, не в силах дождаться, когда танец закончится. А Костя с Таней как будто ничего не замечали. Наконец, музыка остановилась, и они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Потом Костя шепнул ей: «Держись» и проводил Таню на место. Молча подошел к Сергею, ожидая реакции.
Пашка кинулся на него с кулаками:
– Ты – скотина!
Но Лебедев зло отшвырнул его в сторону.
– Твое мнение меня не колышет. Поговорим? – он повернулся к Сергею.
Тот кивнул, показывая на выход.
Разъяренный Павел выскочил из квартиры. Навстречу ему появился Вован.
– Не понял, чего тут у вас?
– Отойди, Вовк, потом, – Сережа отодвинул его, и они с Костей вышли на лестничную клетку.
Таня рванула было за ними, но невестка ее удержала.
– Не лезь, пусть мужики сами расхлебывают.
Друзья встали у окошка, того самого, из которого когда-то смотрела Таня. Костя был бледен, но спокоен. А Сережу настолько распирал гнев, что он никак не мог начать разговор. Некоторое время оба молча курили. Потом Костя сказал:
– Оправдываться не стану… И не говори мне про слово и дружбу. Если видеть меня рядом с ней не можешь, лучше убей. Потому что я буду с ней, пока жив.
– Какая лирика… – сплюнул Серега. – «Пока жив»! Знаю я тебя!!! Подожди! – он остановил гневное движение Кости. – Она глупая, ну и пусть потом страдает! Привязать я ее не могу. Но тебя больше другом не считаю, запомни!
– Что же так? – глаза у Лебедева сузились.
– Потому что ты врал. И соврешь, бл… еще, если понадобится.
– Врать и не говорить – вещи разные. Не, а как тебе было сказать?
Но Сергей не слушал:
– Все хитро, на х…, исподтишка, да? И что ты собирался дальше делать, интересненько?
– Ждал, пока у меня наладятся дела. Мы решили пожениться.
– Что?! – саркастически засмеялся Серега. – Ну уж от этой дурости я постараюсь ее отговорить. Узнает тебя получше – сама передумает. Если ты ее раньше не бросишь.
Сережа помолчал и вдруг поднял на Костю потемневшие глаза:
– Или… у вас что-нибудь было?
Лебедев, не отвечая, достал следующую сигарету.
– Твою мать… мерзавец, – Серега схватил его за грудки.
У Кости заходили желваки, но он удержался от встречного движения:
– Наверное, я – мерзавец. Даже скорее всего. Такой же, как ты. Вспомни, где вы с Катькой были, когда тебе шестнадцать исполнилось? Все долго искали вас… А Тане – девятнадцать. В девятнадцать вы поженились.
– Не твое собачье дело!
– И это не твое!
– Это! Моя! Сестра! Что я родителям скажу? – Сергей отпустил его, но смотрел с ненавистью.
– А что ты должен говорить? Без тебя скажем. И не наезжай на нее, слышишь? Ну, хочешь, ударь меня, легче будет…
– Легче не будет…
Серега развернулся и ушел обратно в квартиру, оставив Лебедева на площадке.
Таня бросилась к брату навстречу.
– Где он?
– А с тобой я позже поговорю, – Сергей грубо оттолкнул ее.
– Сережа! – крикнула Катерина.
Таня сверкнула глазами, схватила куртку, Костино пальто и выбежала из квартиры.
Гости недоумевали – не покинуть ли им поле боя. Никто ничего не понимал. Нелли с мужем вежливо попрощались и ушли. Маринка исчезла по-английски, очевидно, чувствуя себя немного виноватой.
– А чего это с Танькой? – удивлялась Света. Кажется, каким-то невероятным образом она приняла происходящее на свой счет.
– Сереж, успокойся, пожалуйста! – умоляла Катя.
– Да ты не понимаешь!
– Я все понимаю, тебе неприятно, и ты даже немного ревнуешь. Но сейчас она уйдет, и все, – уговаривала она мужа. – Позови ее, слышишь?
– Да и хрен бы с ней! – орал тот.
– Что мы матери скажем, Сереж, ну, подумай!
***
Таня рванула по лестнице через ступеньку. Бросилась к Косте:
– Пойдем отсюда!
Он взял ее за руку.
– Уверена?
– Да не останусь я! – разгорячено сказала она.
– Ладно, пошли, посидим в машине. Пусть угомонится.
Вокруг бродил подвыпивший народ, пуская самодельные ракеты. Они залезли в автомобиль и посмотрели друг на друга.
– Говорят, как встретишь год, так и проведешь… – усмехнулась Таня. – Но я рада, что все открылось.
– Я тоже.
– Что он сказал тебе?
– Что я ему больше не друг. И что обязательно тебя брошу…
– А ты меня не бросишь? – тихо спросила Таня.
Он повернулся и укоризненно взглянул на нее. Таня опустила глаза и ткнулась головой ему в грудь.
– Вон и твой братец нарисовался, – Костя опустил стекло.
– Идите в дом! – раздраженно сказал Сережа. – Никто вас не прогонял.
– А ты не можешь меня прогнать, – заявила Таня, – квартира у нас с тобой пополам. Я вообще могу привести, кого хочу, и ты ничего не сделаешь!
– Вот ты и привела, кого хотела. Давайте, поднимайтесь.
– И что мне делать в твоем доме, Серый? Раз я тебе больше не друг… – спросил Костя.
– Поднимайтесь, говорю! Там разберемся.
***
– Тань, ты чего? – виновато спросила Светка, выскочив им навстречу. – Сказала бы мне, что это твой парень, и все дела…
– Вов, проводи Свету, – почти приказал Костя.
Вова не возражал.
Наконец, они остались вчетвером и уселись за пустой стол. «То ли опустевшее поле битвы, то ли стол переговоров», – подумала Таня.
– Обязательно надо было праздник портить, – выдавил из себя брат.
На Таню он не смотрел.
– Наверное, не стоило приходить, – согласился Костя, – а раз пришел, иначе бы не вышло.
– Ну и какие у тебя планы, Лебедев? – ехидно поинтересовался Сергей, стараясь сдерживать гнев.
– Я тебе уже говорил. В принципе, можем хоть завтра заявление подать. Но мне надо убедиться, что со стороны кооператива нет засады. Блин, еще бы три месяца, долг отдать, так будет спокойнее.
– Вот и отлично, – вмешалась Катя. – Через три месяца, так и решим. Как раз успеем подготовить свекровь. То есть тебе – уже тещу. Хоть не одна страдать буду…
– Страдает она, – сверкнул глазами Сергей. – Я не представляю, как матери сказать. Вот увидишь, я же во всем и виноват окажусь.
– У тебя долг, а ты потратил такие деньги, – шепнула Таня, показывая взглядом на кольцо.
– Забудь, долг – чепуха, копейки, никакого геморроя, – успокоил ее Костя, – за три месяца отдам, никто не торопит. Просто хочу, чтобы все было идеально.
Сережа с сомнением смотрел на него. Он примерно знал, о какой сумме идет речь, и вовсе не считал ее чепухой.
– Миллионер, блин. Показушник. А ты дура набитая.
Таня вскочила, но Костя придержал ее за руку.
– Да хватит тебе, правда, Сереж, – взмолилась Катя. – Все будет отлично. Хочешь, я родителей на себя возьму?
– Нет уж, пусть сами выкручиваются.
