рту отвратительный вкус.
Он поморщился, что-то проворчал и убрал голову.
Я аккуратно скатилась с диванчика и приземлилась на четвереньки.
«Больше никогда не буду пить», — мысленно поклялась я, а затем подняла голову и застыла.
На противоположном диванчике сидел Саша.
«Ну кто бы еще это мог быть!»
Улыбнувшись краешком губ, я поднялась на ноги, пробормотала: «Доброе утро» и тут же отвернулась к Мейсону.
— Доброе утро, Габи, — ответил Саша, но я сделала вид, что очень занята, пытаясь растолкать моего лучшего друга.
— Иди досыпать в кровать, придурок.
Застонав, Мейсон перевернулся на спину, открыл один глаз и отмахнулся от меня.
Что ж, я сделала все, что могла.
Пошатываясь, я прошла в спальню, плюхнулась на свою койку, задернула занавеску и тут же отрубилась.
* * *
— Габи, ты проснулась?
Я уже давно не спала, но говорить с Сашей все равно не хотела.
Последний час я провела на своей койке за занавеской, маясь от головной боли и размышляя. Я думала о своей семье, об Эли, о Горди с Мейсоном и даже кратко о Брэндоне, но больше всего я думала о Саше. Вернее, о том, что должна перестать вести себя с ним, как стерва. Сама не знаю почему мне было так больно из-за того, что у него есть девушка. В некотором роде боль превосходила даже ту, что я чувствовала, когда Брэндон меня бросил. Возможно я просто сошла с ума, но, скорее всего, это из-за того, что я казалась себе тупой жалкой неудачницей.
— Габи? — снова прошептал Саша.
Я подняла взгляд, словно могла увидеть его сквозь верхнюю койку.
Мне стало любопытно, о чем он хотел поговорить, однако мне нужно было еще немного времени на мысленный диалог с самой собой, чтобы закрепить результат, поэтому я не ответила.
«Давай, Габи, переживи уже это и двигайся дальше! У тебя были знакомые парни, которым ты нравилась, но ты не отвечала на их чувства. Вели они себя, как мудаки, потому что ты отказывалась идти с ними на свидание?»
Конечно, не вели, и от этого мне стало стыдно.
Внезапно занавеска, отделяющая меня от остального мира, распахнулась и в просвете появился кто-то огромный. Он залез на мою койку и задернул шторку, снова погружая нас в полумрак.
Я не видела его лица, но мне и не нужно было, ведь я где угодно узнаю своего братца по запаху.
Он улегся на койку, практически впечатав меня в стенку.
— Что ты делаешь? — прошипела я, помня, что некий солист на верхней койке мог меня услышать.
— Ты проснулась? — спросил Эли нормальным голосом.
— Теперь, да.
Он ткнул меня пальцем в лоб.
— У тебя закончились месячные?
Мой брат был самым нечувствительным болваном на свете. Кстати, в детстве он всерьез думал, что мы один человек, живущий в разных телах.
— Да. С чего такой интерес?
— Значит ты закончила хандрить?
Если Мейсон ошибся и Эли не знал настоящую причину моего плохого настроения, то пусть так и остается. Я не собиралась его поправлять.
— Думаю, да, — честно ответила я и тоже ткнула его в лоб. — По крайней мере, я на это надеюсь.
Эли что-то пробурчал. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, лежа нос к носу на маленькой, не предназначенной на двух человек, койке.
— Ты ведь не собираешься бросить нас и вернуться домой? — наконец спросил он.
— С чего ты это взял?
— Потому что ты несчастна.
Если раньше мне было просто стыдно за свое поведение на прошлой неделе, то теперь это чувство возросло в разы.
Я щелкнула Эли по носу.
— Со мной все нормально. Правда. И я никуда не уеду.
Эли положил голову на свой огромный бицепс.
— Клянусь, я никому не говорил о твоей груди.
Я и не сомневалась, поскольку это было моим вторым условием, когда я согласилась поехать с ними в тур.
— Даже не произноси это! Половина парней и так думают, что у нас что-то вроде инцеста. Не делай еще хуже.
Эли рассмеялся так громко, что вероятно разбудил тех, кто еще спал.
— Да пошли они! Матео спросил меня на днях: правда ли, что мы брат с сестрой или это просто выдумка, которую мы всем рассказываем?
— Можно подумать я мирилась бы с твоей фигней, если бы ты не был моим братом, — усмехнулась я.
— Да тебе несказанно повезло, что родилась вместе со мной.
Я закатила глаза, но поскольку Эли вряд ли это видел, раздраженно простонала:
— Заткнись, а!
Брат рассмеялся, не зло или издевательски, а просто нормальным смехом, который я любила с самого детства.
— Мы скоро остановимся у туристического центра. Хочешь я заплету тебе волосы, после того как примешь душ?
Можно подумать, я хоть раз отказывалась, однако одно то, что Эли сам это предложил говорило о многом.
«Все хватит себя жалеть. Хватит тосковать о том, чего не было и никогда не могло быть с Сашей. Я это переживу, как и многое другое в жизни».
С моих плеч словно свалился тяжеленный груз. Я почувствовала себя помолодевшей и больше похожей на саму себя, чем за последнюю неделю, которая длилась, казалось, больше семи дней. У меня даже голова перестала болеть.
То, что я вернулась в норму, похоже, было очевидно и другим. Горди похлопал меня по спине, когда я вернулась из душа в автобус.
— Кажется, тебе лучше.
— Точно. — Я ущипнула его за живот в качестве доказательства и пошла дальше в спальный отсек.
Я как раз заталкивала сумку с принадлежностями для душа под койку, когда кто-то подтолкнул меня чуть ниже спины. Оглянувшись через плечо, я наткнулась на взгляд светло-серых глаз.
— Привет, — произнес Саша, опуская руку.
— Привет. — Я выпрямилась и задернула койку шторкой.
О чем говорить и как себя вести я не знала, но намеревалась придерживаться решения не позволять худшим эмоциям управлять мной. Да, у меня все еще были чувства к Саше, но в этом нет ничего сверхъестественного: даже монашка запала бы на него.
Я улыбнулась. Натянуто и напряженно, и это напряжение отдалось в плечах и мышцах живота.
Саша стоял передо мной с все еще влажными после душа волосами и покрасневшими щеками, держа в руке рюкзак.
— Ты на меня злишься? — тихо спросил он.
Вина кольнула меня за то, что я открыто избегала его, но затем я вспомнила о нем с той рыжеволосой и отвратительное чувство ревности вернулось.
«Ты уже не ребенок, Габи. Разберись с этим, как взрослая. Саша не виноват, что ты в него влюбилась. Он не виноват,
