все ее драгоценности.
Мама тепло обнимает меня.
— Я не знаю, что ты планируешь, но пусть они побудут у тебя, вдруг пригодятся. — шепчет и ласково гладит по волосам.
— Спасибо, мам, — отвечаю тихо.
Сажусь в машину к Максиму и размазываю слезы по щекам.
— Вы не передумали, Асият? — спрашивает он.
— Нет, — твердо отвечаю я.
Мы привычно приезжаем в парк и идем гулять.
— Как ты объяснишь Кариму мою пропажу? — спрашиваю Максима.
— Никак, — отвечает он мне в спину. — Я еду с вами.
— В смысле? — торможу и резко оборачиваюсь.
— Асият, ваш муж умный человек, он поймет, что все это вы провернули с чьей-то помощью. С кем вы больше всего проводите времени? Со мной. Меня вальнут при первой же возможности.
— Но у тебя же наверняка есть семья…
— У меня нет никого, Асият, — Максим выдавливает грустную улыбку. — А вам нужна помощь. Я хочу быть рядом. Просто позвольте. Взамен мне ничего не нужно.
— Выходит, у тебя ко мне чувства?
— Это вас ни к чему не обязывает. Но если захотите — я буду любить вас и вашего ребенка, как своего.
— Нет, — отвечаю твердо и отворачиваюсь, продолжая идти вперед. — Но, полагаю, самое время перейти на ты.
Глава 25
3 месяца спустя
Карим
— Хорошо сработано, — восхищается Аким.
Это новый ищейка. Как говорят, лучший. Последние три месяца я живу в собственном аду. Моя жизнь из уверенной, расписанной по минутам, превратилась в дьявольскую вереницу эмоций.
Поначалу, когда Асият только сбежала, я злился. Какого хера она не может просто поверить мне? Думал, верну ее и вымещу всю злость. Как ты посмела, девочка, бросить вызов мне! Своему мужу?!
Потом прошел месяц.
И я понял, что, во-первых, недооценил свою жену. Во-вторых, меня стал грызть страх за нее. За ту, которая обвела меня вокруг пальца. Моя жизнь потеряла краски, смысл. Все сузилось до одного единственного желания — найти мою женщину и убить ее.
Уничтожить за то, что лишила меня себя и забрала мою дочь вместе с собой.
Неважно, что я говорил и делал. Она моя жена, и она должна быть рядом со мной, независимо от того, что происходит вокруг. Даже если бы я привел в дом еще двух жен, она обязана была принять это молчаливо и безропотно, опустив голову и не задавая лишних вопросов.
— Сделано профессионально, — продолжает Аким.
— Ты тут, чтобы восхищаться тем, как моя жена сбежала, или чтобы найти ее? — спрашиваю, психуя.
Аким сидит в кресле напротив и смотрит на меня спокойно.
— Одно другому не мешает, — ведет плечом как ни в чем не бывало.
У этого мужика нет ни капли сострадания. Мне кажется, он вообще лишен чувств и нацелен только на одно: вынюхивать человека.
— Есть что по делу? — спрашиваю его и допиваю вискарь, который больше не вставляет.
Аким окидывает меня взглядом и кривит рот в улыбке:
— Херово выглядишь.
Знаю.
С тех пор, как Асият сбежала, я забил на себя. Оброс, как йети, забухал. Не могу я продолжать жить как раньше, зная, что моя женщина где-то там, далеко.
— Если тебе нечего рассказать — вали, — выплевываю, и Аким запрокидывает голову, коротко смеется.
— Ладно, — отмахивается, будто я выдал какую-то шутку. — Итак. Во-первых, твоя жена провернула все очень красиво. Комар носа не подточит.
— Что именно? — хмурюсь.
— Она снимала твои бабки и переводила их на кошелек, который нереально отследить. Причем делала она это на протяжении нескольких месяцев. Просто брала твои бабки и перекладывала их в другое место. Карим, ты вообще за своими деньгами не следишь?
Аким подтрунивает надо мной. А я реально не следил за тратами Аси. Нахера мне это надо было? Ну покупает она себе дорогую шмотку — и пусть покупает.
— В общем, она вывела несколько лямов.
Пиздец.
— Когда это началось?
— Полагаю, около двенадцати недель назад, — Аким показывает какие-то распечатки с графиками и датами переводов. — Вот видишь, примерно в это время появились странные движения сумм. Снятие, переводы, возвраты, пополнения. Тут черт ногу сломит.
Я понимаю, что все это началось примерно в то же время, когда Ася узнала о Марианне.
Значит, она сразу начала готовить себе пути для отступления?
Вереницей воспоминаний проходят ее просьбы о разводе. О том, как просила отпустить ее. Я бы не отпустил. Ни за что на свете. Она моя. Точка.
В глазах начинает пульсировать от злости. Верну ее и накажу. Она узнает, каким я могу быть на самом деле. Что ж, раз ее не устроил «шелковый» Карим — пусть довольствуется тем, которого сделала сама. Озлобленным.
— Что там во-вторых? — наливаю себе еще вискаря.
— Во-вторых, ей помогли, — Аким выгибает бровь. — Знаешь кто?
— Знаю.
— И ты, Брут! — театрально произносит Аким. — Казалось, Максим так предан тебе, верно?!
— Да, — выдаю хрипло.
— Рано или поздно это должно было случиться. Скажи, неужели ты не видел, как он смотрит на твою жену?
— Он всегда держался профессионально, — отвечаю уверенно.
Оттого и вывел меня из себя этот факт. Люди, которым я доверял, плюнули мне в спину.
— В общем, так, Карим. Полагаю, Максим, как бывший опер, вышел на людей, которые сделали ему и твоей жене новые паспорта. Найти сейчас этого человека очень сложно. Это система, в которую меня так просто не пустят. По новым паспортам и с наличкой они могли уехать куда угодно. За границу вряд ли, но и нашей страны достаточно, чтобы потеряться.
— Что ты предлагаешь мне? Сидеть сложа руки и как царевна ждать у окна, когда вернется Асият со своим любовничком?
— Насчет любовника — это не ко мне. Вполне возможно, что твоя жена просто воспользовалась его услугами, и все. Как я понял, Асият достаточно религиозна, чтобы не подкладываться под другого. Да и она беременна, — Аким хмурится, говорит серьезно. — Я не берусь судить, Карим.
— Что дальше, Аким? — допиваю вискарь, тереблю отросшую бороду и откидываюсь на спинку кресла.
— Дальше… дальше я бы советовал тебе побриться и оставить все мне. Искать ее по фотографии я не буду. Если ей помогает Максим, вероятно, они сменили не только имена, но и внешность. Выход один: нужно найти того, кто сделал им паспорта. Сразу скажу: это будет сложно, долго и дорого.
— Верни ее, — выплевываю я.
Аким кивает и уходит, а я, пошатываясь, поднимаюсь и иду на выход. Падаю в тачку и рулю к родителям. Отец попросил заехать. В таком виде ехать — проявление неуважения, но по-другому я не выгляжу в последнее время.
Прохожу в дом и сразу направляюсь
