«Лада, прости, ошибочка вышла! Я не мужик, мудло в кальсонах!»? Тогда можно уже не причислять себя к сильному полу. Я медленно, чтобы не испугать Ладу еще больше, выдохнул.
– Ты моя женщина. Я это знаю. Просто сейчас есть сложности. Но! Анюта в безопасности. И это главное. Потерпи. Я все решу.
Лада грустно улыбнулась.
– Ну да! Как в притче про Ходжу Насреддина.
– Какой?
– Ходжа Насреддин за хорошую плату взялся за двадцать лет обучить грамоте ишака. Эмир грозил отрубить Насреддину голову, если в указанный срок ишак не научится читать. Когда Насреддина спросили, как же он пошел на такой риск, он ответил: « Ничего страшного. За двадцать лет или ишак умрет, или эмир умрет, или я умру!»
Она снова подарила мне свою печальную улыбку, от которой мне захотелось пойти войной на всю Англию.
– Мы не будем ждать, пока ишак сдохнет. Я обещаю, что–нибудь придумаю. Ты только не отчаивайся. Знаешь, как я испугался, когда ты сознание потеряла? Ты простила меня? – я опять виновато улыбнулся, потому что больше всего на свете не хотелось, чтоб она обижалась на меня. – Пойми, пожалуйста. Я спешу на свадьбу, весь такой счастливый жених, а тут мне кто–то под колеса бросается.
– Дань..–и–л, ты сам себя обманывал, – совершенно неожиданно почти перебивает она меня.
– В каком смысле?
– Во–первых, ты опаздывал, значит, уже подсознательно допускал мысль о том, что хотел бы опоздать. А во–вторых, когда ты кричал, что опаздываешь на свадьбу и виновата в этом я, ты потер рукой нос.
– Ты думаешь, я перепутал его с лампой Аладдина?
– Нет. Есть язык тела, то есть движения, жесты, которые человек делает подсознательно. И на словах он может говорить одно, а тело его выдает. Обычно люди трут нос или касаются его кончика, когда не уверены в том, что говорят или же обманывают. Так что говоря о женитьбе, ты скорее сам себе доказывал, что хочешь этого. Поэтому я тебе верю, что ты женишься из–за данных обязательств, – переключившись с травмирующей темы, она свободней вздохнула. Как хронически больной испытывает облегчение после острого приступа болезни.
– Лада, а откуда у тебя такие познания? – задаю вопрос и снова отрываю глаза от дороги – не могу налюбоваться ею.
– После того, как я нашла дн.., – она запнулась, словно забыв слово и тут же продолжила: – Я нашла ту запись и решила, что мне нужна помощь психолога. Я записалась на длительный тренинг, мужу сказала, что хочу освоить интерьерный дизайн. Но потом пришлось бросить. Однако многие вещи я там успела понять, – щеки Лады порозовели, во взгляде мелькнула тень то ли растерянности, то ли стыда, и я понял, что у нее еще много есть таких вещей, которыми она не готова со мной делиться.
– Не хочешь, не говори. Я понимаю, что тебе несладко. Но не зря ж ты мне под колеса бросилась? Судьба, наверно? – до дрожи мне хотелось остановить машину и зацеловать эту маленькую, настрадавшуюся Дюймовочку. И совершенно неуместно заулыбался. Никогда за мной не водилось стремление к метафорам и поэтичности. Однако Лада словно пробудила во мне какие–то еще неизведанные стороны. И самое главное – пробудила любовь.
Как я раньше не додумался? Она же настоящая Дюймовочка! Только уже попавшая в лапы старого толстого крота. Выпытывать, как она туда попала, сейчас не стоит, она и так изнервничалась.
Я взял ее за руку и легонько сжал, почувствовав снова щекотание легких крылышек счастья на своей душе.
– Думаешь Судьба? А может это злой рок? – она бросила на меня испытывающий взгляд, но я знал твердый ответ.
– Это Судьба! И ты моя Дюймовочка.
– Но я ем не половину зернышка, а гораздо больше! Я иногда становлюсь прожорливой, как хомяк.
– Эй, ты меня опять хочешь упрекнуть в финансовой несостоятельности? – шутливо насупился я.
– Нет, ни в коем случае! Я сама работать пойду!
– Только не уборщицей!
– Ты запомнил? – искренне удивилась она, как человек, привыкший, что никому нет дела до того, что он говорит.
– Лада, я все помню. И помню про мороженое. А теперь ты меня совсем заинтриговала. Ужасно хочется видеть прожорливую Дюймовочку.
Ощущение легкости переполняло нас. Меня так точно. Я чувствовал себя настоящим гелиевым шариком, способным долго парить в воздухе.
– Ты увидишь не только прожорливую Дюймовочку, но и Дюймовочку, которую первый раз в жизни угощает мороженкой мальчик.
Блаженная улыбка помимо воли растянула мой рот до ушей.
– За мальчика спасибо. А ты что, хочешь сказать, что тебя мальчики на свидание не приглашали?
Опять тень печали мелькнула в ее глазах, и я понял, что затронул еще одну больную тему.
– Я тоже практически не ходил на свидания. Некогда было. Так что чувствую, что мы с тобой получили шанс наверстать упущенное. Готова, Дюймовочка моя?
– Ну хоть чуть–чуть наверстать? – робко улыбнулась она.
– По полной! Только вот разберемся со всем. А пока прошу, – я уже нашел парковку и, прежде, чем Лада начала дергать ручку, выпрыгнул из машины и открыл дверь. Я протянул ей руку и почти поймал в свои объятия. Странное дело, когда я носился с ней по больнице, я только удивлялся, какая она легкая, но никакого сексуального подтекста в голове не было. Сейчас же у меня все обрывается внутри от восторга, когда ее касаюсь.
Мои руки автоматически, будто делали это тысячу раз, сомкнулись на ее худенькой спинке. И мне стоило большого труда, чтоб не начать ее гладить.
Она робко прижала свои ладошки к моей груди и будто забыла, как дышать, отсчитывая мгновения нашего ворованного блаженства. Наконец выдохнула, и я понял, что нужно отпустить.
– Идем? – бодро, как пионер всем ребятам пример, я попытался вселить в нее уверенность в том, что все у нас будет хорошо.
– Идем, – согласно кивнула моя Дюймовочка, и снова своей нежной, грустной улыбкой заставила меня сжать кулаки от злости, что не могу быть с ней. Но эти пару часов, раз это ее первое «девчачье» свидание, я просто обязан сделать счастливыми для нее, дать ей силы и надежду.
Недалеко от входа сразу нашелся и киоск с мороженым.
– Какое будешь? – спрашиваю я, и вдруг осознаю, что мой невинный вопрос имеет вполне взрослый посыл, который уже окончательно расставил все на места. Я
