не вспомнить, каким видела его еще пару лет
назад…
Не здесь и не сильным.
А в больничной палате, полной запаха антисептика и тишины, которую нарушал
только ровный писк аппаратуры. Он лежал неподвижно, подключенный к трубкам, обмотанный
бинтами и окруженный чужой заботой. Девять месяцев комы — девять месяцев, когда между нами
каким-то образом установилась немая связь.
Я приходила почти каждый день и садилась рядом. Вслух читала ему книги, иногда
сбиваясь, когда слезы подступали слишком близко. Детективы, которые он любил. Романы,
которые выбирала я, потому что в них всегда был хеппи-энд. Иногда просто новости из местной
газеты, будто обычная жизнь могла зацепить его и потянуть обратно.
Книги совершенно невероятным образом соединили наши души так сильно, что иногда
я задумываюсь: «Действительно ли Гарри был без сознания, а не говорил со мной на каком-то
безмолвном языке?»
Я читала, он не отвечал, но я чувствовала и верила, что он слышит. Мы все верили
и навещали его так часто, как только могли.
Сейчас Гарри переворачивает шину. Снова и снова. Его плечи двигаются ровно,
спина напряжена, и ожоги растягиваются, подчиняясь телу, которое он буквально собирал
заново. Реабилитация была для него адом, даже если он старался это никому не показывать.
Я видела, как дрожали его руки, когда он впервые сел. Как стискивал зубы, делая
шаг. Как злился, когда тело отказывалось слушаться.
Гарри поднимает голову, вытирая пот предплечьем. На его татуированных руках тоже
есть следы — не такие страшные, но заметные: искаженные рисунки тату, плотная, чуть более
темная кожа, тонкие линии, пересекающие вены. Напоминания о пожаре на ранчо, который изменил
все, никогда не исчезнут с его тела, но я лишь надеюсь… исчезнут из его души.
Потому что Гаррисон Эшфорд заслуживает быть счастливым.
Он ловит мой взгляд, и все его тело напрягается сильнее, чем когда он работал с
весом. Его руки молниеносно хватают футболку и натягивают ее на себя. В глазах цвета
выдержанного виски, которые всегда источают уверенность, спокойствие, а временами и жаркое
поддразнивание, на мгновение мелькает… страх? Неуверенность?
Не знаю, что именно, потому что эта эмоция длится всего секунду. А затем на лице
Гарри появляется улыбка и взгляд, которым, как мне совсем не скромно кажется, он смотрит
только на меня.
Приходится опустить глаза и сосредоточиться на Лео, чтобы не дать этой мысли
засесть слишком глубоко.
— Клянусь, эти мужчины пьют какую-то особую святую воду, — шепчет Лил.
— В воздухе Флэйминга определенно есть что-то, — смотря на просыпающегося Лео, я
взмахиваю рукой в сторону части. — Что заставляет их выглядетьтак.
— Видимо, твой раздевающий взгляд так смутил Гарри, что он решил одеться, —
загадочно говорит Лили.
Я резко поворачиваю голову и смотрю на нее.
— Что еще за раздевающий взгляд?
— Ну знаешь, взгляд, когда на нем нет футболки, но ты хочешь, чтобы он снял еще
и штаны.
Я открываю рот и шлепаю ее по плечу.
— Лили Маршалл! Ты такая извращенка!
Она хохочет так громко, что могла бы сойти за чайку.
Лео в коляске начинает ерзать. Я наклоняюсь, поправляю ему шапочку, и он вдруг
поворачивает голову ровно в ту же сторону, куда смотрела я секунду назад.
— Не смотри, — тихо говорю я, скорее себе, чем ему. — А то он подойдет к нам, а
я до сих пор не оправилась после того, как он нашел мой лифчик за подушкой дивана.
Мы с Гарри просто чемпионы по неловким ситуациям. Неделю назад он пришел
починить мой слив в ванне (глупо бы не воспользоваться своим новым сексуальным соседом,
верно?), а потом я настояла на том, чтобы отблагодарить его чаем. Возможно, мне стоило перед
этим навести порядок в своей гостиной.
Гарри просто приподнял подушку, чтобы устроиться поудобнее, а потом с хитрой
ухмылкой прокрутил мой лифчик на указательном пальце и спросил:
— Это мне?
Я чуть не сгорела со стыда. Снова.
Лео, конечно, не слушает, хватается руками за поручень коляски и смотрит на
Гарри, расплывшись в широкой улыбке. Тот как раз проходит мимо, останавливается, чтобы
что-то сказать Марку, и вновь обращает свое внимание на нас. Его лицо тут же смягчается. Он
поднимает ладонь в коротком жесте приветствия.
Я отвечаю тем же, забывая на мгновение, как правильно поднимать руку. Боже, мой
мозг скоро превратится в вату.
Лео визжит и пытается выбраться из коляски, как только Гарри подмигивает ему. Я
беру его на руки, пытаясь приструнить его восторг лишь от одного взгляда на этого мужчину,
но он продолжает дико дергаться до тех пор, пока не замирает при крике Марка:
— Я сказал нет, Эшфорд! Ты остаешься в части, и это мое последнее слово.
Гарри глубоко дышит через нос, уперев руки в бока и разъяренно смотря на Марка.
Я ни разу в жизни не видела его таким злым.
Он пинает какой-то ящик с инструментами и уходит, бросив:
— Да пошел ты нахрен, Саммерс!
— Гарри, — качает головой Томас, медленно приближающийся к нему.
Он отталкивает его и поднимается на второй этаж пожарной части.
— Что ж, — откашливается Лили, подталкивая меня и призывая двигаться. — Это было
напряженно.
Она везет коляску Лео одной рукой, пока я держу за ручки Лео, который шагает со
скоростью улитки, но шагает. Может быть, мы еще и не пошли, но вполне можем сделать пару
шагов с опорой. Так что, миссис Линк, идите в задницу.
— Я думала, Марк допустил его к службе, — хмурюсь я, когда мы отходим чуть в
сторону, подальше от ворот.
Лили бросает быстрый взгляд на пожарную часть, будто проверяет, не слышит ли нас
кто-нибудь, и наклоняется ближе.
— Формально — да, — говорит она, удерживая за руку Джулию, рвущуюся к голубям. —
Но по факту… все сложнее.
Я напрягаюсь.
— Что значит «сложнее»?
Она тяжело выдыхает, словно обдумывает, говорить или нет.
— Пару недель назад был вызов. Ничего масштабного, задымление в старом ангаре.
Гарри настоял, чтобы поехать. Уже внутри у него свело ногу. Так сильно, что он на секунду не
смог двинуться.
У меня внутри что-то неприятно екает. Гарри ничего не говорил об этом, когда я
совсем недавно спрашивала о его самочувствии.
— Все обошлось? — спрашиваю я, поднимая Лео на руки и чувствуя, как ладонь
машинально сильнее прижимает его к себе. Он щурится от яркого солнца, парящего между
заснеженными верхушками гор, и утыкается мне в шею.
— Да, — кивает Лили. — Если бы не Ноа, который оказался рядом, все могло
закончиться куда хуже.
Я смотрю в сторону лестницы, на которой Гарри только что сказал свое
