а это не так, он бы никогда на это не согласился. Он — игрок, который спит рядом.
— А он?
— Он… что?
— Спит рядом? Потому что Грифф сказал, что он не был ни с кем, кроме тебя с тех пор, как вы, ребята, познакомились.
Я закатываю глаза.
— Что это было? Две недели? Упс...
— Две недели — это большой срок для парня, который так выглядит и зарабатывает на жизнь чем-то, что связано с тем, что на него бросаются женщины.
— Это даже не имеет значения. Мы не вместе. Этого никогда не будет.
Она хихикает, как будто я говорю что-то смешное.
— Если ты так говоришь. — Она уходит, вызывая во мне желание встряхнуть ее.
— Я так говорю.
— Посмотрим, — кричит она через плечо.
Я бросаю остатки хлеба в озеро и следую за ней. Ворчливая, потому что во всем, что она только что сказала, больше правды, чем мне хочется признать, и я могу отрицать всё до посинения, но от этого ситуация не станет менее правдивой.
Я не влюблена в этого парня или что-то в этом роде, но буду скучать по нему, когда он уйдет, и этого я никогда этого не ожидала.
Мое плохое настроение исчезает, как только я вижу Луку. Они с Гриффом над чем-то нервно смеются.
Проклятие, он выглядит таким красивым, когда смеется, на его щеках появляются милые ямочки, а его ярко-голубые глаза оживают.
Он снимает рубашку, чтобы позагорать, и мой взгляд задерживается на каждом кубике его рельефного пресса. Они сжимаются и расслабляются, пока он смеется, удерживая мое внимание.
Меня никогда так не привлекал парень, с которым я занималась сексом, как Лука. Вероятно, это связано с тем, что ни у одного из моих предыдущих партнеров такого тела никогда не было.
Он обращает на меня взгляд и задерживает его на моем лице, а затем скользит по всему моему телу.
Я вздрагиваю.
Будь он проклят.
Он слишком хорош в этой игре. Точно знает, как меня соблазнить, и может сделать это, даже не прикасаясь и не говоря ни слова.
Внезапно мне хочется прогнать Бет и остаться с ним наедине. Так что я не только лгу себе насчет Луки, а теперь еще и ужасный друг. Не говоря уже о эксгибиционизме.
Раньше у меня не было секса в парке, но теперь это на самом верху моего списка.
— Ты выглядишь жаждущей чего-то, — говорит Лука.
Я перевожу взгляд с его туловища на лицо. Он самодовольно улыбается, как будто может читать мои мысли.
— Я голодна, — отвечаю я, опускаясь на разложенное им одеяло.
— Виноград? — предлагает он, ухмыляясь.
Я качаю головой.
— Сэндвич?
— Неа.
Он подзывает меня пальцем ближе, и я иду, поскольку жажду услышать любую грязную вещь, которую он хочет прошептать мне на ухо.
— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на этом одеяле, малолетка? — хрипит он достаточно тихо, чтобы слышала только я.
Я качаю головой.
— Нет? — задает он вопрос.
Я снова качаю головой.
— Я сказала, что голодна. — Соблазнительно мурлычу я. — Обычно это означает, что нужно что-нибудь положить мне в рот.
Он стонет, притягивает меня к себе и перекатывается всем своим весом поверх моего.
— Будешь продолжать в том же духе, и меня арестуют за непристойное поведение.
— Не говори ерунду, ты не можешь это сделать! — хихикаю я.
— Принято к сведению, — бормочет он, прежде чем прижаться губами к моим.
Тихий стук в мою дверь вызывает ухмылку.
Мы поспорили, что он не сможет держаться от меня подальше всю ночь, и, похоже, я вот-вот выиграю это пари.
Я приостанавливаю просмотр фильма и тихо зову.
— Войдите.
Свет выключен, но я могу различить его широкие плечи и узкую талию в тусклом свете экрана телевизора.
Он закрывает за собой дверь и шлепает к моей кровати, после чего ныряет в простыни, не удосужившись дождаться приглашения.
— Я выиграла. — Хихикаю я, когда он обнимает меня за талию и глубоко вдыхает.
— Мне плевать, — отвечает он, осыпая поцелуями мое обнаженное плечо. — Это довольно хороший приз за проигрыш.
Он целует меня в лоб и хватает пульт из-под одеяла.
— Что мы смотрим?
— Это девчачий фильм, он тебе не понравится.
— Я буду сам судить об этом.
— Хорошо, — соглашаюсь я, ерзая в его руках, чтобы видеть экран.
Он нажимает кнопку воспроизведения, и мы молча смотрим, только он вообще не смотрит на экран, а только на меня.
— Ты упускаешь это, — шепчу я, когда ловлю его взгляд.
— Это мило, раз ты думаешь, что мне не плевать.
— Зачем ты пришел сюда, если собирался просто проигнорировать это?
— Потому что ты здесь, а я умный парень.
Когда он говорит такие вещи, то слишком легко представить, что это правда, и мы можем быть чем-то большим, чем просто секс.
— Ты считаешь себя умным?
— Достаточно умен, чтобы заставить тебя подчиниться моей воле.
Я издеваюсь.
— Я несгибаема.
— О, ты хорошо сгибаешься, детка, — тянет он, нащупывая рукой обнаженную кожу на моем бедре.
— Ты все неправильно понял… я тебя обвела вокруг мизинца, беда.
Он посмеивается, его пальцы скользят ниже.
— Ты думаешь?
— Я знаю, — шепчу я, забывая о фильме.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит он, дергая меня за нижнее белье, и ремешок прижимается к моей коже.
— Что это такое?
Моё сердце колотится в груди. У меня такое чувство, что я знаю, что он собирается сказать. Он смотрит на меня взглядом, который я могу расценить только как обожание.
— Я думаю, это больше, чем…
Его прерывает громкий стук в дверь моей спальни.
Я все еще прислушиваюсь в надежде, что этот громкий шум мне кажется.
Стук повторяется, на этот раз вместе с ним произносится мое имя.
Моя кровь стынет в жилах. Это голос Рика за моей дверью, незадолго до полуночи.
Ничего хорошего из этой ситуации не выйдет, я это чувствую.
— Прячься, — шиплю я Луке.
Я могу только различить выражение его лица в тусклом свете, и он выглядит так, будто вот-вот взорвется.
— Если он тронет тебя хоть пальцем, и я убью его, — шепчет он. — Клянусь Богом, Марго, я не позволю ему причинить тебе боль, к черту тайну.
Мое сердце подпрыгивает от предвкушения, когда он спрыгивает с кровати и занимает позицию так, чтобы оказаться за дверью, когда я ее открою.
Я делаю глубокий, ровный вдох и поднимаюсь на ноги, чтобы открыть дверь.
Затем медленно открываю ее, надеясь, что мне все это показалось, но не повезло.
Рик находится на другой стороне и неустойчиво стоит на ногах.
Пьяный. Снова.
На
