очень умная и мудрая не по годам. Иногда такие вещи заряжает, что у меня в голове не укладывается, откуда она всё это знает. В общем, горжусь дочкой и её умением быстро оценивать ситуацию.
Юлька вмиг абстрагируется и, будто не замечая нас с бабушкой, начинает паковать свои личные вещи.
— Мам, давай выйдем, — беру маму за руку чуть выше локтя и вывожу в коридор. — Мы с тобой вчера обо всём поговорили. Я своё решение менять не собираюсь. И да, Юлька не твоя собственность и тебе лично не подчиняется.
— Алёна, включи мозги и перестань творить дичь, — шипит мама, поглядывая мне за спину, где уже полным ходом Юлька собирает свои учебники, пакуя по пакетам, — себя не жалко, хоть дочь пожалей. Завтра ты наскучишь своему Динару и он возьмёт ещё одну жену. Что тогда скажешь Юле? Знакомься, это твоя новая мама, так, что ли?
— Ты утрируешь. Такого не будет.
— Ну конечно, не будет. Именно поэтому твой Динар позвал тебя второй женой, когда ему наскучила первая?
Обида съедает меня изнутри, как противный червь, покусившийся на яблоко.
— Ты ничего о нём не знаешь, мама. И не тебе его судить.
Сказать хочется много и я даже готова это сделать, но звонок в дверь рушит все мои планы, потому что вскоре на пороге моей квартиры появляется Султанов.
Мне хочется поскорее закрыть дверь и облегчённо вздохнуть, пока не случился апокалипсис. И я даже предпринимаю попытку спасти разрушающийся на глазах мир, как Султанов вставляет ногу в дверной проём, блокируя дверь.
Один взгляд. Глаза в глаза.
Кажется, так тяжело я никогда не дышала раньше. А ещё у меня появляется стойкое ощущение, что подскочило давление, потому что шум в ушах и лёгкое головокружение не может говорить об обратном.
— Уходи, — цежу через зубы, оборачиваюсь и всё ещё верю в чудо, ведь мамы рядом нет, значит, если Султанов сейчас уберёт ногу, то апокалипсис не случится.
Не говоря ни слова, Динар тянет дверь на себя и вскоре переступает порог квартиры. По спине бежит холодок и я уже понимаю, что будет дальше, а потому просто стою на месте, как прибитая.
— Я прождал тебя в машине полчаса, но ты так и не пришла, — спокойным тоном заявляет Динар и, будто проделывал это сотню раз, снимает с себя туфли и аккуратно ставит их в угол.
"Ох, что сейчас будет, что будет", — вопит голос внутри меня, но я по-прежнему, оцепенев от ужаса, продолжаю изображать ту самую дамочку в чёрном на знаменитой картине Репина "Не ждали".
Боковым зрением ловлю появившуюся в коридоре тень. Ну всё… приехали. Мама надвигается, как туча грозовая, но Султанова это совсем не парит. Как по волшебству протягивает ей букет пионов и с самой обворожительной улыбкой, от которой вполне вероятно может рухнуть Великая Китайская стена, говорит:
— Добрый день, Раиса Аркадьевна. Отлично выглядите.
Мама поражена. Наповал. Оцепенев, хлопает ресницами, сканируя Султанова нечитаемым взглядом.
— Вы извините, что я так, — Динар осматривается и, найдя в моих глазах поддержку, продолжает: — без приглашения. Но если вы не против, то давайте поговорим наедине.
Прижимая к груди букет розовых пионов, стоит сказать, самых любимых цветов, мама кивает в сторону своей спальни и они с Динаром скрываются за дверью. Не то, чтобы я горела желанием узнать о мощности взрыва, который вот-вот случится по ту сторону двери, но всё равно меня что-то тянет к запретной и опасной зоне.
Прислонив ухо к гладкой поверхности двери, пытаюсь понять, что там происходит, но за руку тянет Юлька.
— А подслушивать нехорошо, ты сама так говорила, — точно копирует тон, которым я буквально недавно выговаривала её бабушке. — И, кстати, вещи я уже собрала. Пойдём собирать твои.
Устами младенца, как говорится, глаголет истина. И следующие десять минут со всем старанием складываю в дорожные свою одежду на первое время. В груди странно щемит от тоски по дому. Вроде бы ещё никуда не уехала, но уже тоскую… очень.
* * *
— Что ты ей сказал? — всё не унимаюсь я, пока мы втроём едем домой к Динару.
Повернув голову, Динар скашивает взгляд в мою сторону. Улыбается краешком губ, так беззаботно, будто речь идёт о прогнозе погоды, а не о моей матери, с которой у него давняя и взаимная нелюбовь.
— Ну, Динар, — легко толкаю его в плечо, — перестань меня гипнотизировать как удав. Я же не кролик тебе.
— Всё хорошо, Алёна, — наконец-то говорит он, но легче так и не становится.
— И всё? Больше ничего не скажешь?
— Тебе не о чем переживать. Пожалуй, это всё, что ты должна знать.
Устроив ладонь на моей коленке, гладит плавными движениями вверх-вниз. И я вроде бы должна сейчас негодовать, но не получается. Мне почему-то кайфово на душе оттого, что Динар взял на себя всю ответственность за нашу, пусть и по договору, но семью. В этот момент меня окутывает эфемерное чувство гордости за него. Наверное, где-то в параллельной вселенной, так бы и было. Я бы создавала проблемы, а Динар их решал, не посвящая меня в детали. Потому что я хоть и сильная, но всё женщина. А он... мужчина, взрослый, самодостаточный и готовый быть не хуже той самой Великой Китайской стены ради меня, ради дочери.
12
— Завтра объявим о помолвке, а через месяц распишемся, — заявляет спокойным тоном Динар, когда я ставлю подпись в брачном договоре.
Рука начинает дрожать и вместо привычных завитушек на бумаге появляются странные каракули.
— Ну ты чего, Алён?
Поднявшись с кресла, Динар подходит ко мне со спины и кладёт руки на плечи, массирует кожу плавными движениями, как бы успокаивая, но ни я ни разу не успокаиваюсь.
Стоит только представить, что случится на работе, когда во всех СМИ опубликуют информацию о грядущем браке Султанова или же "Объявим о помолвке" — это значит сказать узкому кругу лиц?
В горле тут же пересыхает, а в голове появляется шум. И как я не подумала об этом раньше? Это же придётся изображать невесту генерального прямо на работе! А может сразу уволиться, пока не поздно? Чего только стоят девчонки из отдела. Ира и Лариса сразу же заподозрили, что между нами с боссом что-то есть, а я крестилась от этих сплетен, как от чёрта. Получается… Ох, ничего не получается в моей голове!
— Может, опустим первый пункт и сразу перейдём ко второму? — трусливо оглядываюсь на нависающего сзади Динара.
— Торопишься? — прищуривается.
— Да, то есть нет, — тараторю
