впопыхах, на что Султанов изгибает бровь, мол, что ещё случилось. — В общем, я не хочу, чтобы на работе знали о нашем с тобой браке.
Уголки губ Динара дёргается в ленивой усмешке. Он выпрямляется и теперь смотрит на меня с высоты своего роста, скрестив руки на груди.
Жду, пока будущий "муж" скажет хоть что-то, но он подозрительно молчит. Лишь иногда гладит указательным пальцем свою красивую бороду, заставляя меня теряться в догадках.
— Мне просто интересно, а как ты себе представляла нашу семью, хм? Я же тебе сразу сказал, что именно мне нужно.
— Да, я помню. Игра на публику, потому что ты собираешься в политику и для поддержания имиджа ты должен быть примерным семьянином.
— Ты только что поставила свою подпись, Алёна, — кивает на брачный договор, который лежит на столе. — Ты приняла его условия и после всего даёшь задний ход?
В такой позе, как сейчас сижу я, вполоборота задирая голову, не очень удобно-то. И беседу вести некомфортно. Я ощущаю себя какой-то маленькой букашкой рядом с этой султановской скалой.
Поднимаюсь с кресла, вздёргиваю подбородком и расправляю плечи. Нет, я не трусиха на самом деле. Но как вспомню тот корпоратив, когда Султанов обратился ко мне при девчонках с отдела, так сразу плохо становится. Тогда он просто сделал мне комплимент и этого хватило, чтобы две сплетницы напридумывали себе бог знает что!
Как встала, так и села.
Глупо так себя вести, правда. Мне же пятнадцать лет и должно быть плевать на каких-то там сплетниц. На чужой роток не накинешь платок, как говорится. Да и худшее я уже пережила. Куда страшнее было рассказать обо всём маме. Ну а если на работе начнут судачить, что я заползла в штаны к генеральному, да так ловко, что он решил жениться… Ха! Пусть завидуют молча и грызут себе гель-лак на наманикюренных пальцах.
"Какой шикарный мужчина наш новый генеральный директор", — вспоминаются слова Ларисы, когда я имела "счастье" встретиться с Султановым у себя на работе спустя десять лет после всего.
Ха!
Мужчина шикарный, да. И теперь мой хоть и только формально, но об этом всё равно никто не узнает, кроме меня.
— Ладно, Динар. Пусть будет так, как ты скажешь, — говорю после всего.
Динар отодвигает моё кресло от стола. Один манёвр и я отказываюсь повёрнутой к нему лицом. Тянет за руку, заставляя подняться. И вдруг обнимает. Бережно так касается, словно я драгоценная китайская ваза, стоимостью в целое состояние.
— Всё хорошо будет, Алёна. Я тебе обещаю, — его шёпот на ухо, успокаивающий, дарящий надежду, что всё действительно будет хорошо.
* * *
— На уроках не болтать, учителя слушать, с мальчиками не драться, — даю напутствие дочери перед тем, как она выйдет из машины и пойдёт в школу.
— Я не дерусь с мальчиками. Я сдачу даю, — важно заявляет Юлька, поправляя лямки рюкзака.
Динар, до этого момента выглядящий абсолютно спокойно и невозмутимо, поворачивается корпусом в мою сторону. Руку, согнутую в локте, кладёт на руль и пальцами барабанит по кожаной оплётке. В его глазах застыли вопросы, губы дёргается в ухмылке.
— Почему Юлю обижают одноклассники? — спрашивает Султанов, поглядывая в зеркало на лобовом стекле, откуда ему хорошо видно Юльку на заднем сиденье.
— Не спрашивай. Потом поговорим, — тянусь к дверце, чтобы выйти из машины и провести дочь до самого класса, но вдруг на моём запястье аккуратно смыкаются пальцы, отчего я вынуждена остановиться.
— Алёна, почему девочка дерётся с мальчиками?
Ох… Вздыхаю, с трудом глотая застрявший в горле комок. Неудобный вопрос в неудобное время. И вообще, Султанову необязательно знать о наших семейных проблемах, потому что я десять лет справлялась с ними сама.
И пока я думаю, какие правильные подобрать слова, моя Юлька выдаёт всё, как на духу, вынуждая меня покраснеть до корней волос:
— Я не со всеми мальчиками дерусь, а только с теми, кто обзывается.
“Молчи, Юлька. Молчи!”, — кипит внутри меня, но я, как прибитая, сижу на попе ровно и не шевелюсь, потому что чёрные густые брови Динара сходятся в одну линию.
— И как же они тебя называют? — продолжает Динар, игнорируя моё тяжёлое дыхание и сжимающиеся пальцы в кулаки.
— Нагулянная. Безотцовщина. А маму называют честной давалкой, ну и ещё там всякие нехорошие словечки.
Скрежет зубов Динара слышен даже мне. Он злится, да. И по тому, как дёргается кадык на его горле, как белеют пальцы, сжимающие руль, становится понятным, это ему неприятно.
Не говоря ни слова, Динар выходит из машины. Открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья и протягивает руку, помогая Юльке выбраться наружу. До меня сразу же доходит, что он задумал, а потому я выскакиваю на улицу следом.
— Ты не станешь вмешиваться. Это дети, Динар! — смотрю на него предупреждающим взглядом. — На работе командуй, там ты генеральный директор. А здесь кто? Ты появишься и пропадёшь. Только хуже сделаешь, потому что после того, как ты Юльку отведёшь в класс, сплетен станет ещё больше.
— Вернись в машину, Алёна.
— Ты не можешь мне приказывать, — грожу пальцем, но Султанова это совсем не цепляет, мои слова имел он в виду. — Динар, пожалуйста, не вмешивайся.
— Алёна, если ты действительно хочешь избежать сплетен, то вернись в машину, иначе на нашу с тобой перепалку уже половина школы таращится.
* * *
Динар возвращается спустя десять минут, а я за это время успеваю насчитать целых две седых волосинки на голове! Не знаю, когда они точно появились, но не раньше, чем была последняя окраска. Получается, обзавелась я этой "красотой" как раз с момента прихода на фирму нового генерального директора.
Устроившись на водительском кресле, Султанов фокусирует взгляд на дороге. Молчит, будто партизан, заставляя меня сгорать от нехватки информации. Я же сейчас взорвусь, как хлопушка!
— Ничего не скажешь? — не выдерживаю на первом перекрёстке, где остановился Динар на красный цвет светофора.
— Всё прошло хорошо, — едва заметно улыбнувшись, поправляет зеркало на лобовом стекле, а меня бесит типичное султановское спокойствие, мне мало его "хорошо".
— И всё?
— Отвёл Юлю в класс и поговорил с классным руководителем. Ещё взял мобильный номер директора школы.
— Зачем?
— Чтобы назначить встречу.
Намертво прилип к спинке сиденья, даю себе немного времени отдышаться. Это полный абзац на самом деле! Мне даже представить трудно, о чём он там успел побеседовать с классным руководителем, да ещё и к директору собрался.
Мотор гудит, машина трогается с места, и я набираю обороты в унисон с железным конём.
— Тебе не кажется, что ты много на себя
