Будет забавно.
Отец действительно приехал в полицию, злой, как черт.
— Ты опять устроил непонятно что? — прошипел он, увидев сына, сидящего с равнодушным видом рядом с одним из полицейских, который что-то печатал в компьютере. Тут уже знали, кто отец Руслана. Сами его вызвали — ему даже звонить не пришлось.
— Я вообще не причем, — пожал плечами Руслан, и отец тотчас схватил его за ворот. Его лицо было перекошено от ярости.
— Ты тут гонор свой показывать решил, сосунок? Сколько раз я из-за тебя позорится должен, а?! — Потом, правда, осекся под взглядами ментов, отпустил сына, дружелюбно улыбнулся им и сел рядом с Русланом. — И что ты опять устроил? Это третий раз. Третий раз, когда я за тобой приезжаю в отделение. Ты в своем уме? Или как? Ты меня позоришь. Признайся, ты же специально это делаешь? — В глазах отца, которые были так похожи на его собственные глаза, промелькнула ненависть.
— Конечно, специально, — растянулись губы Руслана в неприятной улыбке. — Я ведь вижу тебя, папочка, только когда ты вытаскиваешь меня из мусарни.
— Что за жаргон отбросов? — с отвращением спросил отец. — Посмотри на себя. В кого ты превратился, идиот? Мать совсем тебя разбаловала. Только баловала тебя.
— Ни слова про мать, — мигом разозлился Руслан.
— Или что? — внимательно глянул на него отец. — Ударишь меня? Ну давай, бей собственного отца.
— Ты мне не отец.
— Тогда что же ты каждый раз, как попадаешь в задницу, звонишь мне? Может быть, уйти? И сам решай свои проблемы, раз такой умный.
Руслан крепко стиснул зубы. Если не отец, тогда придется приехать матери. Но она в больнице. И вообще ее нельзя волновать. Пусть лучше этот урод его вытащит отсюда.
Отец словно понял его мысли и усмехнулся.
— Значит так, это последний раз, когда я буду унижаться, чтобы тебя вытащить и отмазать. Ты, вообще, в курсе, что несовершеннолетним нельзя пользоваться перцовыми баллончиками?
— Это была самооборона. И да, папочка, в августе мне исполнилось восемнадцать, — ответил Руслан.
Отец всегда забывал про их с Сашкой дни рождения. И мамин — тоже. Зато бабка говорила, что на день рождения новой женушки поехал с ней отдыхать заграницу.
Это было унизительно, но пришлось замолчать и тупо ждать, когда отец договорится с одним из главных ментов. Заодно отмазал и всех его друзей. Не из-за великой любви, а потому что знал, кто их родители. Предусмотрительный.
— Все, уходим, — сказал час спустя отец сухим голосом.
— А дочку свою забрать не хочешь? — насмешливо поинтересовался Руслан.
— Что? — недоверчиво спросил отец. И в его глазах вновь полыхнул гнев. — А Саша-то тут каким образом очутилась?
— А это не Саша, — ответил парень. — Это дочурка твоей тупой бабы. Полина или как ее там. Она тоже тут.
— Ее ты зачем притащил? — рыкнул отец. И у Руслана опять заиграла в голове обида. Вот, значит, как. О ней-то он заботится.
— Хотел гопоте отдать, — заржал парень. Пусть отец видит, какой он подонок. Такой же, как он сам.
Отец ничего не сказал. Обжег сына взглядом и вновь пошел к ментам.
Из отдела он забрал их обоих — и Руслана, и Полину, взгляд которой был отсутствующий. Они вышли на улицу спустя часа три или даже больше. И там же отец ударил его по щеке — не кулаком, а дал пощечину. Хлесткую. И обидную.
— Никогда не говори так о моей жене. Не тупая баба. А моя жена. Понял?
— Да пошел ты! — Руслан схватился за горящую щеку.
— И если еще раз тебя загребут в полицию, я тебя вытаскивать не буду. Сам решай свои проблемы, если такой взрослый.
— Я сказал — пошел ты!
Парень с чувством сказал отцу, куда ему нужно идти, и свалил сам.
Он обернулся и увидел, как Полина садится в его машину. А спустя несколько минут ему пришло сообщение от нее. Всего лишь одно слово:
«Спасибо».
Знала бы она, из-за кого на нее открыли охоту в школе, не благодарила бы.
Руслан вдруг остро ощутил, как сильно не хочет, чтобы Полина узнала правду.
«Откуда ты узнал, где я?» — вдруг спросила девушка.
«Один чел сказал», — обтекаемо ответил он.
«Есин?»
«Ага», — соврал Руслан и вдруг подумал, что хочет увидеться с ней один на один и коснуться ее лица. Или волос. Или просто взять за руку.
Бред! Пошел вон из головы! Убирайся, убирайся!
Но образ Полины не покидал его. Очаровывал и одновременно мучал.
«Эй, не думай, что я благородный принц. Это была моя благодарность за сестру», — написал ей зачем-то Руслан.
«Знаю», — ответила девушка.
Больше они не переписывались, но он то и дело хватался за телефон, думая, что она вновь пришлет ему сообщение.
* * *
Я села в машину отчима только из-за мамы. Он сказал, что я довела ее, и что она плохо себя чувствует. И я просто обязана встретиться с ней и сказать лично, что со мной все в порядке.
Да, я знала, что это была очередная манипуляция. Но с мамой мне действительно нужно было встретиться и поговорить. Серьезно.
Всю дорогу я молчала, сидя на заднем сидении и прислонившись головой к холодному окну машины. Сегодняшние события стали рубежом, той самой поворотной точкой, которая отделяла друг от друга двух Полин: старую и новую.
Я перестала чувствовать себя прежней. Окончательно поменялась. И сделала для себя несколько выводов. Во-первых, я сама могу решать свои проблемы. Во-вторых, я не хочу жить с мамой и отчимом. В-третьих, я сильная. Я смогу делать то, что раньше мне казалось чем-то непостижимым. Например, противостоять толпе.
Как только я узнала о том, что Малина и ее свора решили достать меня, возможно еще и через Дилару, я поняла одно. Сама я с ними не справлюсь. По крайней мере, сейчас. Мне нужна помощь взрослых. А еще — доказательства. Иначе от Малиновской мне не избавится. Мать всегда ее прикроет, да и сама она достаточно хитрая. Вывернется из любой ситуации, как змея. Я или поставлю ее на место, или она попытается сломать меня. Другого не дано.
План был шит белыми нитками, и, если честно, я не думала, что Малина решится на активные действия так быстро. Уже находясь в полиции,
