class="p1">— Робинзон, твою мать, — смеется Милка, не веря в рассказ и ситуацию, в которую я попал.
— Тип того, — не показываю вида, что улыбаться мне непросто.
— Где твоя задница только приключений не искала, — сидя возле моей больничной койки, она качает головой.
— Ты забыла добавить слово крепкая, — угораю над сестрой.
— Что крепкая?..
— Задница, — растягиваю губы в улыбке.
— Ой, — отмахивается мелкая, — задница, как задница. Можно подумать...
Конечно, приятно, что некоторым не наплевать на меня, что не бросают, поддерживают и беспокоятся обо мне. Но сейчас реально хочется быть необходимым одному человеку — Лике. Моей девочке сладкой.
— Ты выздоравливай скорее, — советует сестра, вставая с места. — Ещё на свадьбе мне понадобишься.
— Ты выходишь замуж? — удивляюсь уже не наигранно.
— Представь себе, — хвастается она, отряхивая с себя невидимые пылинки.
— И что за отчаянный сделал тебе предложение? — подкалываю.
— Сейчас получишь, — грозит кулаком. — Он самый красивый, умный и неповторимый.
— Он сумасшедший, — умозаключаю со смешком, нарочно подтрунивая над ней.
— Тебе второй глаз подправить для симметрии?
Мила злится, но улыбается.
— Просто будь счастлива.
Она этого заслуживает, хоть и вредная бывает порой.
— Спасибо.
— И когда свадьба? — тут уж я серьёзен.
— В конце лета.
— Я буду не один.
— Не один?
— Да. Тебе можно, мне нельзя?
Молчит, только глазами хлопает. Батя тоже странно притих и не отсвечивает. Но поглядывает в мою сторону, подняв брови на самый затылок.
— Так что, не тебе одной, Мила, на свадьбе плясать, — подмигиваю ей, раззадоривая.
— Для начала окрепни, жених хренов.
Я говорил, она вредина?
— Ладно, выздоравливай скорее и зови на свадьбу свою, — в ее голосе ощущается радость и улыбка.
— Спасибо, что прилетела по мою душу, — протягиваю к ней руки, приглашая в объятия.
— Рада, что все обошлось.
Ну вот. Умеет же Мила быть милой.
После крепких объятий кузину сдувает из палаты ветром. И мне хочется вылететь вслед за ней, не смотря на то, что даже голову поднять с подушки нелегко.
Дожился.
— Ну, здравствуй, сын, — подает отец голос с угла комнаты.
— Салют.
— Про свадьбу это ты, конечно... — хохотнув, качает головой, не поднимая задницы с мягкого кресла.
— Я не соврал, — говорю ему.
Пусть ему это не нравится. Пусть ему это кажется смешным. Мне плевать.
— Женюсь на Лике. Хоть завтра.
Он уже не смеётся. Откашливается.
— Завтра — это очень скоро, — следует ответ.
— Завтра может быть поздно, — смею заверить.
— А если хорошенько подумать? — предлагает он.
А я понять не могу: шутит или нет.
— Нечего думать, нужно действовать.
Согласившись, отец кивает головой.
Жизнь лишний раз продемонстрировала мне, насколько она может быть короткой, и как много всего ещё нужно успеть сделать. Смысл тянуть, если ты уверен в своих намерениях?
— Это очень серьезный шаг, — подсказывает мне Макарский-старший.
— Я знаю.
— Я рад. Но ты сам-то готов?
Выпускаю в потолок весь воздух из лёгких.
Очень странно. Я думал, он пропустит мимо ушей мои слова и желания, как обычно делал. Но сейчас он ведёт диалог со мной и вроде бы не пустой.
— Меня вернули с того света, — напоминаю ему. — Только ради нее я боролся. Ради нее я готов. Жить.
Отец задумчиво пялится в пол, подпирая рукой подбородок.
— Что ж, цель понятна, — следует краткий его ответ. — Действуй.
И всё?
— Я был у нее, — говорит он, не дожидаясь, когда я отомру.
— Как Лика? — приподнимаюсь на локте, напрягая слух и зрение.
— С ней все хорошо. Она рядом.
Поворачиваю голову к двери, как будто надеюсь увидеть ее сквозь преграду.
— Находится через несколько палат отсюда, — его лицо освещает улыбка, которую видеть не часто приходится. — Порвет любого за тебя.
Облегченно откидываю голову на подушку.
Моя куколка. Моя девочка...
Хочу к ней. Не могу, но хочу! Плевал на то, что вставать еще нельзя... Сорву с себя все и пойду к ней, если сама ко мне не придет.
Но прежде меня интересует вопрос:
— А Гореловы?
— Уже подожгли себе крылышки. А дальше будут гореть в аду. Обещаю.
Отец смотрит на меня, не моргая, и мою душу наполняет гнев, который он распространяет острым взглядом по всей комнате. Затем отрывает зад от кресла и движется к кровати.
— Давай не раскисай, — обращается ко мне и неловко поправляет мое одеяло. — Ты нужен мне. Очень.
Мне послышалось? Или голос отца дрогнул?
Весь наш диалог выглядит неуклюжим, как и его беспокойство обо мне. Но признаюсь, оно греет. Небольшое тепло разливается по телу от слов и действий папы, которого не хватает в моей жизни.
— Постараюсь, — моя очередь обещать.
Что-то меняется в его взгляде. Что-то растворяет привычную его холодность, отчего черты лица становятся мягче, а глаза горят ярче.
— Лежи и не вставай, — взяв себя в руки, он тут же принимается давать наставления, и меня тянет улыбнуться. — Окрепни. Завтра помчишься к своей принцессе.
— Завтра может быть поздно, — напоминаю ему, приподняв уголки рта.
Но поздно наступило уже сегодня...
Спустя час, пока дожидаюсь ухода отца и кое-как добираюсь до нужной мне палаты, я стою в дверях, пялясь на аккуратно застеленную кровать и пустую тумбочку. Обвожу немигающим взглядом все помещение, которое указывает на то, что в настоящий момент палата убрана, а пациент, пребывающий в ней не так давно, уже выписался.
Глава 27
Лика
Я брала с собой в путешествие мало вещей, но перебираю их уже второй час. Складываю в небольшой чемодан на колесиках и тут же достаю обратно. Затем складываю и снова вынимаю из багажа, чтобы скомкать в руках только что аккуратно сложенные платья, майки и шорты.
Я хочу улететь отсюда и не решаюсь окончательно сделать это. Я хочу сбежать и забыть все, что здесь произошло. Я больше не хочу оставаться в этом райском месте, ведь у него все хорошо, и я не вписываюсь в его планы.
Пора бы это признать.
Прошли сутки с тех пор, как Макс пришел в себя, как начал новую жизнь. Как забыл обо мне... А я стараюсь забыть о нем.
Я должна это сделать, несмотря ни на что. Должна терпеть эту боль в сердце. Вдруг привыкну к ней? Как тогда привыкла. Не сразу, правда, постепенно.
Кого я обманываю? На этот раз все намного сложнее. И боль совершенно другая.
Ему хорошо, — успокаиваю себя. — Он здоров. Он счастлив.
Повторяю себе постоянно, что это главное.
Мы не пара. В этом несложно убедиться, это легко понять. Но принять...
Он не успел прийти в сознание, как возле его больничной койки уже выстроилась очередь из поклонниц. Я не
