Одна клетка на двоих - Светлана Багрянцева

— Не за чем мне. Но можешь от меня «Привет» передать, так и быть.

Дания сидела придавленная новостью, как бы она его не ненавидела, мама права, отец всё же. Девушка тряхнула решительно головой. «Нечего жалеть, одним извергом на земле меньше.»

— Что случилось? — Тимур обнял девушку и понял, что она даже не пытается отстраниться.

— Отец заболел, врачи говорят, самое большое пол года проживет, — с неожиданной для себя грустью промолвила Дания и прижалась к мужу всем телом.

— Зло возвращается злом во много раз сильнее. Тебе его жалко?

— Я и сама не знаю. Не хочу о нём говорить. Обними меня покрепче, я замёрзла, — смущённо произнесла Дания.

Тимур заметил, как покраснели её щёчки и потянул к себе.

— Садись ко мне на колени, — ласково проворковал он.

Тимур обнял её прижимая к своей груди. «Жена, моя жена. Это странно, но я больше не хочу с ней расставаться. Она всегда должна быть рядом. Уже две недели прошло, как она ходит к Людмиле Ивановне. Как хорошо, что мне посоветовали обратиться именно к ней.» Булатов поцеловал девушку в макушку и тихо спросил:

— Дани, ты разрешишь мне один маленький поцелуй?

Она не ответила, но слегка кивнула головой. Сердце пропустило удар и побежало вскачь, когда Тимур приблизил свои губы к её. Сначала это было легкое прикосновение, Дания почувствовала, как снова краснеет, но желание отстраниться, не возникло. Она инстинктивно чуть приоткрыла губы, позволяя большее и удивляясь самой себе. Тимур расценил это как приглашение и углубил поцелуй, пьяная от него и возбуждаясь. Через пару минут брюнет отстранился, тяжело вдохнул и прошептал ей в самые губы:

— Если мы будем продолжать, я могу сорваться, — голос стал чуть хриплым от возбуждения.

— Я пойду поставлю чайник. Ты хочешь чаю, Тимур? — затараторила Дания и поспешила встать, а мужчина не стал её удерживать.

— Хорошая идея, — засмеялся Тимур.

Прошёл месяц, Хабибу становилось хуже, он лежал дома на кровати беспомощный, и пил сильно действующее обезболивающее. Теперь только и оставалось ползать от кухни до кровати, и от кровати до уборной. Он злился, выплескивая всю злобу и желчь на близких. Теперь мужчина понимал, если начать ещё и кулаками махать, то стакан воды некому подать будет. Бизнесом заниматься стало некому и он решил продать свои ларьки.

— Хабиб, зачем продавать, я могла бы делами заниматься, — сказала жена.

— Что ты можешь, глупая курица!? Такая, как ты, только подъезды мести может! Работу ищи, дура! — рявкнул муж.

Гулия не стала спорить, сердито поджав губы, она вышла из комнаты. «А кто последний месяц делами занимался, не я ли? Пусть делает, что хочет. Я и без него справлюсь. Да и зять помочь обещал.» Гулия скрывала от мужа, что Тимур обещал арендовать небольшое помещение под продуктовый магазин, как только узнал о продаже ларьков на рынке. Создать свой бизнес, это была мечта женщины, но если раньше она не могла этого сделать из-за мужа, то теперь всё было реально. «Когда у меня будет своё собственное ИП, ты не посмеешь мне ничего сказать.»

Дания стояла у плиты и жарила оладьи, сзади подошёл муж и обнял.

— Пахнет великолепно. Сегодня идём с твоей мамой помещение смотреть. Хочешь с нами? — Тимур слегка сжал её грудь.

— Даже не верится, что мама на это решилась. Уйди, ты мне мешаешь, — Дания ткнула его вилкой по руке.

Тимур отстранился и заметил:

— Когда это я мешался?

— Ешь и помалкивай, — девушка поставила перед ним тарелку и чашку кофе.

Тимур улыбнулся, в последнее время жена стала совсем смелая и иногда даже пыталась дерзить, что было очень забавно, но вот интимной жизни у них до сих пор не было. Поцелуи стали более страстными, а прикосновения откровенными, но Тимур как будто боялся настоять на большем.

— Что говорит Людмила Ивановна? — как бы между прочим поинтересовался брюнет.

— Ты же знаешь что я не стану с тобой это обсуждать. Но вчера я сказала, что прихоть больше не буду.

— Это ещё почему? — удивился мужчина.

— Тимур, это мой психолог, позволь пожалуйста мне всё решать, — устало вздрогнула Дания: — Мне надоело, что ты контролируешь каждый мой шаг. Я уже взрослая девушка.

Дания поставила вторую кружку с кофе на стол и села завтракать. Она и сама в последнее время удивлялась своей смелости, а ещё тому чувству, которое поселилось в душе. Сегодня предложи ей большие деньги, она всё равно не оставила бы мужа. Дания смотрела на него, отмечая, какой он красивый, даже не смотря на шрам на щеке.

— Что ты на меня так уставилась, как будто видишь в первый раз? — улыбнулся мужчина.

— Любуюсь, — выпалила Дания, только потом сообразив, что сказала и краснея опустила голову.

Глаза Тимура лукаво заблестели, он встал и подойдя к ней, обнял, присев на корточки.

— По-моему, это я должен любоваться тобой. Я люблю тебя, Дани, — прошептал брюнет, положив голову на плечо жены.

Глаза девушки изумленно округлились, она погладила его по черной шевелюре и еле слышно прошептала:

— Я тоже.

Тимур не верил своим ушам, но переспрашивать не стал, боясь спугнуть свое счастье. Вместо этого он обнял её ещё крепче и поцеловал.

Погода стояла мерзкая, шёл дождь со снегом. Ветер ещё больше усилился и Дания поёжилась, засовывая руки в перчатках в карманы пальто.

— Замёрзла, милая, может быть пойдешь в машину? Тебе в твоём положении только простудиться не хватает, — заботливо промолвил Тимур.

— Если я не слезинки по нему не проронила, то это не значит, что не должна выстоять церемонию погребения до конца. Не переживай, наша малышка сильная, как её папа, — сказала Дания так, чтобы её услышал только муж.

Тимур, как большинство мужчин ждал мальчика, но Дания почему-то была уверена, это девочка. Она уже имя ей придумала и сейчас, стоя у могилы отца, подумала о том, что у её дочери будет хороший, любящий папа. «Я прощаю тебя, отец. Не хочу держать злобу вечно. Да и не нужно мне это сейчас в моем положении.» Дания развернулась и вместе с другими людьми, пошла от могилы к машинам, глядя в след идущей впереди матери. В последнее месяц отец сильно страдал от болей и изводил маму ещё и потому, что её магазинчик процветал и приносил прибыль. Он всегда считал женщин глупыми курицами, и даже почти не вставая с кровати, обвинял бедную женщину во всех смертных грехах. Дания так и не решилась навестить отца во время болезни, но на похороны не прийти не