что случилось в ту ночь.
— Значит, — произносит, слегка растягивая буквы, — ты просто дизайнер, а я — просто муж клиентки?
— Именно. — Меня раздражает, что, пока я тут сижу словно меня проткнули раскаленной спицей, он сидит вразвалку и даже не думает понижать голос. Ты это нарочно делаешь? Чтобы я от стыда сгорела? Чтобы у нашего маленького грязного секрета появилось больше свидетелей?! — Мне нужно около двух месяцев, чтобы закончить проект.
С «маленькой» оговоркой, что это только в том случае, если Надя снова не захочет все под корень переделать.
Судя по тому, как Руслан хмыкает, его озвученный срок тоже веселит.
— Я люблю мужа, ты любишь жену, мы хотим сохранить наши семьи. Здесь и сейчас мы забываем то, что…
Я запинаюсь, пытаясь подобрать правильное слово, Руслан продолжает наблюдать за моими попытками откреститься от случившегося.
— Точно не хочешь поговорить о другом, Сола?
— Не называй меня по имени, — шиплю я, прекрасно отдавая себе отчет в том, насколько это смешно.
— Со-о-о-о-ола, — растягивает «о» как резинку, а потом резко подается вперед, вторгаясь своим запахом и силой в мои буйные воды.
Я дергаюсь, на секунду подумав, что он меня сейчас поцелует.
И проклинаю себя за то, что какая-то часть меня начинает предательски краснеть от острой потребности снова почувствовать его губы на своих.
Смыкаю ноги под столом и убеждаю себя в том, что это просто рефлекс, что если бы он меня поцеловал — очарование незнакомой связи разрушилось бы в считанные секунды.
Руслан смотрит на мое лицо.
Голубые глаза сощуриваются.
Взгляд скользит по моим губам, скуле, ниже, к высокому воротнику блузки. Прицельно туда, где был след от его зубов. Он уже сошел, но мне кажется, что прямо сейчас он ставит его снова. И на этот раз все намного хуже, потому что теперь его метку не скрыть ни тональником, ни шарфом.
— Значит, чужие люди и только работа?
— И никаких встреч, никогда, — подвожу итог. — И не пиши мне больше.
— Серёга знает пароль от твоего телефона? — Он снова снисходительно ухмыляется, как будто перед ним сидит ребенок и пытается доказать Теорию вероятностей с помощью кубиков.
— У нас нет секретов друг от друга, — слишком быстро отвечаю я.
Руслан взрывается неприлично громким смехом.
Меня рвет от желания выцарапать ему глаза… и смотреть, как расслабляется напряженная складка между его бровями, как на мощной смуглой шее дергается кадык. Он у него такой выразительный, что, кажется, если тронуть — можно порезать палец.
У Сергея кадык почти не заметен, и до этой секунды я как-то совершенно не придавала этому значения.
— Образцово-показательная семья, — немного отсмеявшись, выносит ироничный вердикт Руслан. — Ты точно была вменяемая тогда в клубе?
Точно нет, и сейчас тоже, раз до сих пор сижу здесь с тобой.
Мне хочется спросить, а что делал там он, но потом вспоминаю, как легко ему далось наше маленькое приключение. Ноль намека на раскаяние во взгляде. Пока меня трясло, как припадочную — он был спокойным, как удав.
Ключ в ВИП.
Презерватив в кошельке.
Мне не нужно задавать вопрос, на который я уже знаю ответ — я была не первой на том диване. Возможно — и в машине тоже.
Тошнота подкатывает к горлу, и на этот раз она спасительная, потому что в голове за секунды проясняется. Как будто тот факт, что я была не первой изменой в его жизни, делит мое предательство на два — как минимум, по отношению к Наде.
— Не пиши мне, — повторяю уже жестко, без дрожи в голосе. Лицо Руслана тоже становится серьезным, кожа натягивается на плотно сжатые заострившиеся скулы. — И не попадайся на глаза. Это совсем не сложно — каким-то образом нам удавалось не видеть друг друга все эти годы, верно?
«А теперь, по закону подлости, будете сталкиваться на каждом шагу», — нашептывает предательский внутренний голос, но я быстро залепляю его рот скотчем.
Ничего не будет. Точка.
— Договорились… Сола, — он снова нарочно произносит мое имя, хоть я и запретила. — Мы все забываем. Это же так просто.
Забываем, именно.
Я смотрю на его огромные, сильные руки, лежащие на столе.
Руки, которые я ненавижу, потому что мое тело слишком хорошо их помнит.
Резко встаю — ножки стула противно скрипят по полу.
— Мне пора.
— Давай, до свидания.
Я, не оглядываюсь, иду к выходу.
Чувствую его взгляд на своей спине.
Мы расставили все точки.
А трясет меня просто… потому что сегодня прохладно.
Глава десятая: Руслан
Выезд за город на эти выходные я мысленно называю операцией по эвакуации из зоны боевых действий, где противник — моя собственная жизнь.
День рождения Марка — моего старого приятеля и единственного, пожалуй, с кем я могу говорить не только о ценах на селитру и логистике зерна. База отдыха, лес, озеро, закрытая территория «для своих». Идеальное место, чтобы сбежать от города, работы и разговоров о бесконечном ремонте.
И от мыслей о ней.
Рус, ты наивный ублюдок. От себя не сбежишь, даже если под капотом твоего танка пятьсот лошадей.
Хотя нет — сегодня мы на машине Нади.
И причина этого заставляет меня мысленно скрипнуть зубами.
Посадить жену в ту же тачку, где я трахал Солу, оказалось верхом цинизма даже для меня.
Пришлось на ходу придумать историю, что я возил своего механика с ветрянкой, а она же беременная — не дай бог?
Мы едем в тишине. Трасса стелется под колеса серой лентой, по бокам мелькают стены леса. Надя смотрит то в окно, то в экран телефона, периодически улыбаясь всплывающим сообщениям. Пересказывает мне, что Лена сказала, что Марк уже замариновал мясо и что нас ждет теплый салат с креветками.
Она — нормальная женщина, которая наслаждается выходными и хорошей погодой.
А я чувствую себя змеей, которую везут в террариум.
— Рус, а мы вино не забыли?! — вдруг спохватывается жена. Она несколько дней никак не могла выбрать вино, которое мы повезем с собой, чтобы было «правильно».
— Нет.
— Точно?
— Да точно. Ничего не забыли.
Она снова утыкается в телефон.
А я снова мысленно достаю скальпель и пытаюсь вырезать из головы ту сцену в кафе.
Вырезать из себя ее взгляд, ее голос, ее яростный шепот: «Я люблю мужа, я хочу сохранить семью».
Сука, меня передергивает так, что кожа оплетки руля скрипит под пальцами.
Я держу слово: прошло четыре дня — я не пишу, не звоню, не подаю признаков существования в ее жизни.
Выстроил ебучий саркофаг над
