зрачки. Как напряжены мышцы челюсти. Его член в моей руке, и это даёт мне странную, пьянящую власть.
— Сильнее, — выдыхает Ник.
Я сжимаю ладонь сильнее, и его бёдра дёргаются навстречу. Ник двигается в моей руке, и я чувствую каждый толчок, каждое напряжение мышц, каждый сбитый выдох. Это заводит меня сильнее, до дрожи в коленях.
Ник круговыми движениями проводит по моему лону, находя клитор, давя на него, мы двигаемся в унисон. Ник ласкает меня, я его.
— Ник, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение.
— Знаю, — он ускоряет темп. — Кончай, кара.
Его слова становятся последней каплей, по телу проходит взрывная волна, и я теряю контроль. Это не похоже ни на что, что я испытывала раньше.
Это ослепительно жарко, бесконечно.
Я выгибаюсь, вжимаюсь в диван, чувствуя, как пульсация разливается по всему телу, как кончики пальцев немеют, как я не могу сделать вдох.
Мой пронзительный крик от оргазма наполняет домик, и Ник кончает следом.
Его член дёргается в моей руке, мужчина выдыхает моё имя, его тело напрягается, а потом резко расслабляется.
И в этот момент горячее семя покрывает мою руку.
Глава 15. Ник
Я разваливаюсь на кровати, закидываю руку за голову и смотрю в потолок.
Охуительно. Ещё никогда не было такого, чтобы я получил наслаждения трахая девчонку в руку.
Это что-то новенькое. Как закуска перед главным блюдом.
В груди до сих пор приятно гудит после оргазма. Я почти неделю не трахался. И тут эта катастрофа свалилась на меня, но с аппетитной попкой, как устоять?
В теле бурлит лёгкое удовлетворение. Мышцы расслаблены, дыхание медленно выравнивается.
Такое состояние как, после хорошей драки, удачной сделки или пиздатого секса, после которого не хочется сразу встать и уйти.
А встать и уйти — эта классика. После того как я кончаю — мой интерес к девке становится прямо-пропорционален наличию спермы в яйцах, то есть никакого.
И это, сука, самое интересное. Потому что, блядь, я вообще не ждал, что эта девчонка окажется такой.
Я давно не имел дела с такими барышнями. Мне просто было некогда терпеть бабский ебантизм.
А вот Мина, вечно с задранным подбородком. С бесконечными нотациями, правилами, претензиями. С манерой смотреть на меня так, будто я не человек, а уголовная статья.
Она, красивая, но колючая, блядь, как кактус. Дерзкая на язык. Но и при всём при этом, блядь, святоша!
И потом эта святоша чуть не разнесла домик в хлам.
Никогда в жизни, ни одна баба в мире не бросала в меня в предметы. Никогда не выкидывала мои вещи с окна, какую ещё дичь творят женщины? Так вот, со мной такого не было.
Я прикрываю глаза, устраиваясь поудобнее. Охуеть!
Все женщины, с которыми я имел хоть какую-то связь, на меня даже голос не повышали, потому что знали, чем это может закончиться.
А эта сучка, маленькая фурия с кипящей кровью, не просто взорвалась… Я даже хуй его знает как называется такое, потому что с таким не сталкивался.
Она вела себя как классическая итальянка, которая приревновала своего мужа.
Блядь, моя жена действительно была готова меня придушить шарфиком?! Кажется, смотрела так, будто готова.
Я думал, с ней будет скучно. Думал, придётся терпеть эту фиктивную жёнушку, её постоянно возмущённое лицо. Бесконечные правила, вечное, «Ник это неприлично»!
Итальянские разборки? Да хрен там, это даже лучше.
В этой девочке всё намешано так, что у меня самого крышу в моменте сорвало. Снаружи ледяная принцесса, а внутри королева огня.
Я провожу ладонью по лицу, медленно выдыхаю и поворачиваю голову на шум воды, который стихает. Через пару секунд дверь ванной открывается.
И вот моя жена выходит из душа, вся красная, недовольная.
А чего такое выражение лица-то? Одного оргазма мало, могу больше.
Я скольжу взглядом по её мокрыми волосами, которые тёмными прядями липнут к шее и ключицам.
Жена смотрит на меня так, будто пришла казнить. Я ухмыляюсь её взгляду, и член под простыней дёргается.
— Что? — резко бросает Мина, останавливаясь у края кровати.
— Ничего, кара, просто смотрю, — я легко пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее на кровати.
Мину мгновенно заливает румянец, что я едва сдерживаю смешок.
— Хватит на меня так смотреть.
— Как «так»? — я делаю вид, что не понимаю о чём она говорит.
— Будто… — Мина осекается, зло поджимает губы. — Просто хватит.
Я приподнимаюсь на локте, а Мина бросает на меня такой взгляд, что, будь у неё сейчас под рукой ещё один стакан, в этот раз он бы точно прилетел мне в голову.
— Ты опять занял кровать? — она, скрещивает руки на груди, подходя ближе.
Я окидываю взглядом постель, потом перевожу его на диван.
— Ну, всегда есть комфортный диван.
Девчонка уже открывает рот, явно готовясь выдать что-то ядовитое, и я добавляю.
— Хотя погоди, — тяну я. — Мне кажется, после того, как мы там потрахались, его нужно чем-то застелись, — я впиваюсь в неё взглядом, наблюдая за реакцией, как его её зрачки расширяются, а гибки приоткрываются. — Это было очень влажно.
— Ты… — выдыхает Мина, явно подбирая что-то особенно оскорбительное.
— Тебе же понравилось, чего строишь из себя? — я улыбаюсь шире.
— Ничего мне не понравилось!
Пиздит как дышит. И она знает, что я это знаю. И из-за этого колбасится ещё сильнее.
Топчется на месте, теребит край рукава халата, будто сейчас оторвёт его нахуй.
Смотрит на кровать, то на диван, то на меня.
И, блядь, я бы сейчас не пожалел пару миллионов, в любой валюте, сука, чтобы узнать о чём она думает. Что же творится в её миленькой головушке?
Но то, что она девсвенница — это объясняет все её визги на каждое моё касание.
Так что сегодня трахать я её точно не буду.
— Блядь, заебала, ложись уже, хватит мельтешить перед глазами, — говорю я наконец, хлопая ладонью по свободной половине кровати. — Я спящих не трахаю.
Она смотрит на меня с подозрением, чуть склоняя голову, будто я предложил ей подписать контракт с дьяволом.
— Кара, — начинаю я. — Или ложись, или стой там до утра и сверли меня взглядом, но учти, мне это начинает нравиться.
Мина раздражённо выдыхает. Потом медленно, очень осторожно, будто приближается к хищнику, обходит кровать с другой стороны и забирается под одеяло.
Я почти ржу в голос, глядя, как она укладывается на самом краю. Девчонка поворачивается ко мне спиной, закутанной в одеяло.
Я выключаю свет. И буквально через несколько секунд я слышу тихое сопение.
Нихуя себе, быстро
