в себе свет, которым готова поделиться с любым, кто откроется ей.
– Я тоже это чувствую. – Юра всё не отводил от меня взгляда.
От смущения перехватило горло. Пришлось спрятаться за кружкой.
Глава 16. Неожиданный подкат
Юру приходилось постоянно тормозить и ограничивать. Если бы я за ним не следила, он бы продолжал бездумно сорить деньгами. Единственное, что не обсуждалось – траты на Гэтсби. Малыш заслуживал всего самого лучшего.
Сложнее всего Юре давалась общая ванна. Он всегда сначала мыл её и только потом мылся сам. Гэтсби же находился в непроходимом восторге от дружбы с Серёжкой. Они играли почти всё время. Наблюдать за этим было забавно. Ведь никто им не объяснял, что они оба детёныши, и что могут случайно друг другу навредить. Они сами научились играть без риска.
Мы много времени проводили со Светой в попытке её поддержать и успокоить. Олег приходил почти каждый вечер, а Юра его прогонял. Тот в ответ орал и угрожал. В подъезде стали появляться надписи, нацарапанные чем-то острым. Олег оскорблял Свету, называл последними словами, даже оставил на стене её старый номер телефона.
Она отказывалась обращаться в полицию. Говорила, если мы натравим на него органы, Олег разойдётся ещё сильнее. И тогда никто из нас легко не отделается. Света сильно переживала за Серёжку, поэтому перестала брать его с собой на тренировки.
Теперь у нас часто бывала Ольга Владимировна. От этого Юра ошалел. Для него на одной территории собиралось многовато людей. Ещё сильнее он удивился, когда мы подпрыгнули на кухне от резкого звука, а потом дружно его проигнорировали. Дебоширы впервые при нём устроили разборки, а мы никогда в них не участвовали.
На пятый день совместной жизни в шесть утра в дверь отчаянно затарабанили. Я побежала смотреть, кто пришёл, и сразу же повернула замок. Валя вся дрожала и выглядела очень испуганной.
– Папа упал. Я видела, у вас тут теперь парень живёт. Он не поможет поднять его? – пролепетала она, обхватив себя руками.
Сонный Юра как раз выглянул в коридор. После моего умоляющего выражения лица, согласился пойти к соседям. Мы закрыли дверь и прошлёпали за Валей, выскочившей в одной лёгкой сорочке даже без тапочек.
Тяжёлые стоны послышались почти сразу. Юра бегло огляделся в квартире, заставленной мебелью. Я всегда пыталась представить, где дети умудрялись здесь бегать. Бабуля в халате раскачивалась на стуле, схватившись за голову. Дедушка лежал на полу, скрючившись от боли.
Юра поднял его и дотащил до кровати. Пока они шли, дед бессвязно рассказывал своему внезапному спасителю о жизни: как служил во флоте, как его отец воевал, как брат уехал в Санкт-Петербург, как дочь осталась совсем одна-одинёшенька. Юра рассеянно кивал, не поддерживая диалога, но дедушке это и не было нужно.
– Ох, спасибо, спасибо! – Валя бросилась Юре на шею с благодарными объятиями.
Тот округлил глаза от неожиданности. Потом его окружили напуганные дети: мальчик и девочка трёх и четырёх лет. Самой Вале было двадцать два. Бабуля причитала, бегая по кухне, шурша пакетами. Когда мне удалось освободить Юру из рук трёх людей, ему впихнули какой-то кулёк.
– Уж спасибо, сынок, удружил так удружил. Некого нам больше было просить. Большое тебе спасибо, дай Бог тебе здоровья. Семьи, любви, благополучия. Спасибо!
Юру оттуда пришлось выводить мне. В комнате он положил кулёк на стол и лёг на мой диван, приложив ладонь ко лбу. У нас действовало правило: каждый засыпал на своём месте, но если с дивана встали, второй имел полное право его оккупировать.
Я развернула кулёк и присвистнула: булочки, яблоки, йогурт и бумажка с номером телефона.
– Что там написано? – Юра задрал голову лёжа на моей подушке.
– Номер телефона Вали. – Я протянула ему записку, всеми силами делая вид, что меня это нисколько не задело.
То, что официально мы друзья, никто, кроме Светы, в нашем блоке не знал. Не делиться же с соседями деталями личной жизни? И, тем не менее, они всё равно решили, что я Юры недостойна. Ладно. В следующий раз пусть сами себе двери придерживают.
– Какой Вали? – Юра нахмурился.
– Ну, той, что пару минут назад висела на твоей шее.
– А-а-а, этой. Понятно. Выбрось.
– Что, не нравятся матери-одиночки? – пошутила я, пытаясь скрыть обиду на соседей.
– Так ей лет тридцать. – Юра выглядел так, будто ему скучно.
– Вале двадцать два.
На лице Юры уже неизвестно какой раз за утро отразилось удивление. Да, Валя выглядела не лучшим образом. Но кто бы выглядел идеально в таких условиях?
– Помотало же её.
Я принесла чай и принялась за рассказ о трагичной судьбе Вали. Она рано вышла замуж и сразу родила. Потом ещё раз, ровно через год. Муж увёз её с детьми в Берёзовский, чтобы ему было удобнее добираться до работы. А потом несчастный случай на рыбалке и вот она вдова с двумя детьми на руках, без образования, без опыта работы, без собственного жилья. Пришлось возвращаться к родителям.
Юра внимательно слушал, обнимая мою подушку двумя руками. Для него всё это звучало как сюжет из фильма ужасов.
– Она до сих пор не работает? – спросил он, гладя проснувшегося Гэтсби.
– Неа, хотя дети уже в садике, но постоянно болеют. У неё не получается вырваться из этого круга. Ещё и родители болеют. Да и тяжело им уже, старые.
В дверь снова постучали, но уже не в общую.
– Эй, молодёжь, пошли завтракать. Требую свежих соседских сплетен! – громко позвала Света.
– Чем угощаешь? – крикнула я в ответ.
Света редко подкармливала меня. Она старалась по-максимуму откладывать для Серёжки. Обычно подобный щедрый жест что-то значил. Осталось только разгадать, что.
– Манка. На молоке. Банан ещё могу покрошить.
– О-о-о! – с энтузиазмом протянула я, поднимаясь. – Такое нам надо.
Взгляд зацепился за скривившееся лицо Юры.
– Что, ты не любишь манку?
– Ну, разве что, пудинг из манки… Он ещё более-менее съедобный.
– Никаких отговорок, нас кормят, мы идём, едим и очень тщательно благодарим.
– Могу заплатить и не есть?
На моём лице появилась улыбка. Иногда казалось, он просто надеялся, что я забуду о запрете на лишние траты.
– Нет, у тебя нет денег, забыл?
– Забыл, – прискорбно признал он.
Я обхватила его за запястья и потащила на выход. Гэтсби подскочил следом: игра ему понравилась. Поэтому он держался зубами за Юрину штанину. С каждым шагом Юра хмурился всё меньше. Мне же оставалось надеяться, что я не покраснею, потому что касаться его было приятно. Когда я хватала Стёпу за руку, никогда такого не
