ж, если вызову ещё раз, снова не заставит себя ждать…
— Ты этого не сделаешь, — судя по голосу, Дан не так уж уверен.
Скорее… Предостерегает?
Да плевать мне. Главное себя спасти любой ценой. Беру телефон и, чувствуя, как Дан на это заглядывает мне в экран, набираю номер полиции.
Нажимаю на вызов. Но Дан тут же раздражённо сбрасывает, с лёгкостью направив руку мне над плечом. Разница в росте позволяет…
— Ладно, я тебя понял, — цедит. — Свободна, иди давай. Без сюрприза останешься. И без острых ощущений.
К чертям эти его ощущения! И туда же его самого. Но об этом я благоразумно молчу: и без того еле держусь. Скорее бы вдохнуть свежий воздух…
Даже победа Макса не стоит таких рисков. Какой смысл ему будет получить нужную сумму, если я упаду прямо здесь и никто меня не спасёт?
Двери лифта открываются заново, и я захожу. Дан, к счастью, не препятствует — лишь безотрывно смотрит за моими действиями прищуренным недобрым взглядом.
Буквально не дышу, пока двери, наконец, не закрываются, отрезая нас друг от друга. Только тогда выдыхаю с облегчением. Трясущимися руками проверяю сумочку… Увы, воды нет. Ну да ладно, пока положу таблетку под язык — может, немного легче станет. А там и на первом этаже этого здания точно можно будет что-то приобрести.
Несколько взвинченных минут — и вот уже я сижу на скамейке недалеко от этого теперь страшного для меня здания. Успокаиваюсь. Таблетка выпита, основная жесть позади…
Но накрывают мысли. До гонки остаётся совсем ничего, а наши отношения с Даном не то что не продвинулись — окончательно испорчены. Доверия никакого. Отсутствие его со своей стороны я ярко продемонстрировала, и сомневаюсь, что это не взаимно. Но исправлять ситуацию новой попыткой подъёма на чёртову крышу я уж точно не собираюсь. И дело даже не в том, как это будет смотреться, а в том, что я просто не смогу. Знаю наверняка.
«Сюрпризом были бы стихи, которые написал о тебе вчера. Без понятия, что на меня нашло. Порву и выброшу с этой самой крыши», — неожиданно приходит от Дана.
Причём вместе с заявкой в друзья. Принимаю — мы и без того переписываемся в этой соцсети. Хотя странно, что, видимо, он всё-таки настроен на дальнейшее общение. Ну или зачем добавился?
Вроде бы успокоившееся сердце пропускает удар, когда осмысливаю прочитанное сообщение. Филатов пишет стихи? Вот уж не ожидала.
А ещё не ожидала, что меня торкнет любопытством настолько, что захочется уговаривать его всё равно показать мне стихи, не рвать. Не решаюсь… Там, у лифта, Дан совсем враждебно смотрел. Неважно, что он писал обо мне вчера, сегодня явно ничего хорошего не думает.
Выбросить из крыши собирается… Ненормальный!
И я тоже чуть было не заражаюсь этой неадекватностью, потому что мелькает дурацкая мысль найти эти клочья бумаги, соединить и прочитать. К счастью, отметаю этот бред воспалённого разума сразу. Не буду я настолько унижаться на потеху Дану. Да и вообще — как будто мне настолько важно, чтобы в асфальте ковыряться. Скорее всего, всё это по ветру развеется.
«Ты всегда такой импульсивный?» — только и пишу насчёт идеи порвать стихи и выбросить из крыши.
Я бы так со своим творчеством не поступила… Как и с любым своим самовыражением. Или Дан ни к чему не относится всерьёз? Так же легко может выбросить любую из своих вещей? И… Людей из своей жизни тоже?
А успехи в самом разном спорте? Есть что-то, что Дану по-настоящему дорого?
М-да… Всё-таки ломает голову мне этот парень.
«А ты всегда такая трусиха?» — приходит ответ, который мысленно читаю его недовольным голосом.
Колеблюсь, вздохнув… Нет, всё-таки нет смысла как-то развивать эту тему. Поднимаюсь со скамейки и иду домой.
Хреново всё, конечно, получилось, но утешает лишь мысль, что следующая (скорее всего, последняя) наша встреча перед гонкой вряд ли будет хуже. По ощущениям хуже и некуда — я показала ему панику, а он — полнейший похуизм к моему самочувствию. Поэтому настраиваюсь на лучшее. На хоть какое-то исправление случившегося.
Но увы, я ошибаюсь… Наша последняя перед гонкой встреча оказывается ещё хуже.
Глава 17. Лера
Два дня до гонки — уже завтра я должна выпивать вместе с Даном, причём желательно у него дома. Чтобы можно было спокойно оставить там его спящего.
Конечно, уходить из его квартиры при таком раскладе я не буду — дождусь, когда очнётся. Надо ведь убедиться, что в целом он в порядке будет и что гонку пропустит. Да и сбежать без всего этого получится только при одном раскладе — если я оставлю дверь незапертой. Не брать же с собой ключи Дана…
Поэтому да, я дождусь его пробуждения и приму обрушившийся на меня с вероятностью сто процентов гнев. Здесь только одна надежда — что сознание Дана будет достаточно вялым, а потому сильно на меня наехать не получится.
Можно, было, конечно, в нашу с Максом квартиру его завести. Но брат будет занят на гонках, а Дан может назло мне отказаться сваливать, узнав о такой подставе. Проще будет уйти самой — из его квартиры.
С этим решено. Все приготовления закончены. И более того, я примерно даже знаю, как именно заставлю Дана согласиться на моё предложение посидеть у него пообщаться. Конечно, задумка не из простых, но если получится, его рано вырубит. Тогда я ничем не рискую…
Вот только сперва надо убедиться, что мне не кажется. Что интерес у Дана ко мне действительно есть. Не только тот, что периодически вижу в его глазах — да что там периодически, почти постоянно! — но и другой, поглубже.
И я не нахожу ничего лучше, чем испытать его на ревность.
Тем более что мне для этого и напрягаться не приходится: тот самый Митя, которому я помогла обманом победить Дана в паркуре, добавляется ко мне сам. Видимо, я у него в возможных высветилась после того, как Филатов меня добавил… Неважно. Одним своим появлением Митя подаёт мне идею, и я не просто принимаю заявку, но и лайкаю все его фотки в ответ.
И, конечно, он мне тут же пишет.
Мы активно переписываемся весь день. Флиртуем. Это получается легко и даже приятно, хотя сам парень не вызывает у меня никакого интереса.
«Кстати, у нас вечером сходка по паркуру. Не соревнования, просто треня, но зрелищная. Хочешь посмотреть? А потом могли бы сходить куда-нибудь вместе», — судя по всему,
