уверен, что смогу дать тебе это — поверь, блонди пошёл бы лесом со своей свадьбой, будущим домом, придурковатыми родственниками и всей хернёй. Но я не уверен. Меня опять замкнёт — завтра ли, через месяц, но замкнёт обязательно. И тогда я снова сделаю тебе больно и ещё больше возненавижу себя, а потом и тебя. За то, что выбрала не того брата.
Он бережно поцеловал мои губы, так же осторожно прошёлся по щекам и прильнул к шее.
— Приворожила всё-таки, чертовка. Пойдём, научишь меня кулинарить, а то скончаюсь в голодных судорогах у тебя возле ног, придётся выкинуть тот симпатичный ковёр в гостиной.
— Зачем? — спросила по инерции. Плевать мне на ковры.
— Так труп мой хладный завернёте в него, — топорно пошутил и с энтузиазмом принялся резать хлеб, колбасу, сыр и овощи.
А я стояла рядом у раковины, промокала распухший нос полотенцем и не понимала простейшей вещи: почему сейчас он такой, каким хотела видеть его всегда? Неужели только перед лицом расставания он способен превращаться в мужчину, который сводит с ума одним фактом своего существования?
Он пообедал (или позавтракал), я кое-как осилила кружку крепкого сладкого чая. Переместились в гостиную. Прилипли друг к другу и долго лежали в молчании. Телевизор бормотал фоном. Часы тикали. Моё сердце вовсе не билось, оно трепыхалось в испуге, а Илюшино, наоборот, выдавало гулкие ритмы. Казалось, мы оба чего-то ждали. Ага, прихода Ромки.
Илья напрягся от звука отпираемой двери, вжал меня теснее в свою грудь.
Рома разулся, бросил ключи, прошёл в гостиную. Сел рядом со мной. Погладил по спине.
— Весь день плакала? — спросил с ноткой нежности.
— Не то слово, — Илья улыбнулся. — Соседи снизу дважды прибегали на потоп жаловаться.
— Надо было купить тогда осушитель воздуха, — Рома прижался ко мне сзади, вытянулся и поцеловал в затылок. — Давно причалил?
— С утра. Дрых до обеда, потом вот...
— Понятно.
Они говорили нарочито вежливо, без привычных подколов или враждебности, что ощущалась накануне. Милая беседа двух интеллигентных людей.
— К матери ездил? — поинтересовался Илья.
— Да ерунда. Опять мозги промывала. Тебе когда в рейс?
— На двадцать. Вторую ночь подряд втемяшили.
— Ладно, не промочите диван, — он провёл рукой по моему бедру и поднялся. — Пойду похаваю, потом в зал смотаюсь.
Я дёрнулась, чтобы хоть как-то приветствовать Ромку или подогреть ужин — нельзя же просто притвориться, что не заметила его появления, — но Илья удержал.
— Он всё понимает, расслабься. И это, Сонь. Я с поездки не вернусь.
Ой, замолчи! Замолчи, пожалуйста! С души воротит от этих слов.
— Так надо, тигра. И ты не хуже меня это знаешь. Придёшь ко мне на день рождения через месяц?
Я подняла голову и воззрилась на него с недоумением. Тринадцатого июля, то есть спустя неделю после свадьбы. Это какой-то намёк?
— Первый семейный праздник, а мы ведь договаривались видеться в такие даты.
— Я не понимаю...
— Просто подумай. На вашей свадьбе меня не будет, это я тебе гарантирую. А на своём дне рождении буду рад обоим. Кстати, кем ты для меня станешь после замужества?
— Золовкой она тебе будет, — крикнул Рома из кухни.
— Спасибо, большое ухо! — столь же громко ответил Илья.
Я рухнула обратно. И после этого кто-то считает, что мне не уготована обитая матрасами комнатка в дурке? Да у меня вип-карточка на переселение в кратчайшие сроки.
«Мы расстаёмся, но ты приходи ко мне на день рождения!» Костюм медсестры захватить?
Глава 14
Ромка вернулся около десяти вечера. К тому времени я уже отлежала себе всё, что можно, всласть наревелась на три десятилетия вперёд и затискала Илью до кровавых мозолей. Только легче на душе не стало. Меня преследовало жуткое ощущение, что вижу его в последний раз. Все эти намёки, приглашение на день рождения и прочая — не более чем хитрые уловки.
— О-о-о, ну я же просил не слюнявить диван, — с приторной бодростью провозгласил Рома и промчался мимо гостиной, нагруженный пакетами по самую маковку. — Топайте за стол. Добрый дядя Рома подумал о ваших брюхах... слово-то какое тупое, брюхо, как его склонять правильно?
Илья снял меня с плеча и силком протащил на кухню.
Аппетита не было. Так что я просто уселась на своё место рядом с дверью, пристроила пятки на стул и наблюдала за суетой Ромки. Он выложил несколько контейнеров с салатами, передо мной поставил бумажную коробку с яичной лапшой, лососем и овощами, к Илюхе пододвинул ванночку с жареными креветками в панировке, а для себя оставил упакованный в вакуумную плёнку стейк из мраморной говядины, приготовленный в технике су-вид.
Мужчины спокойно разговаривали. Илья ворчал по поводу ночных явок, клял нарядчика последними словами, потом переключился на всю систему железнодорожного транспорта в целом и завёлся по новой. Показушно и ненатурально. А сам то и дело поглядывал на меня и отворачивался, если осмеливалась смотреть в ответ.
Рома комментировал едва ли не каждую реплику брата. Тут хохма, там юморина — натянуто, безвкусно и очень неправдоподобно.
Они хотели обсудить что-то, однако боялись сделать это при мне. Или опасались нового водопада страданий?
В любом случае плакать я зареклась. Итак изнахратила нам с Ильёй всю психику, проведя день во всхлипываниях и переживаниях.
Не знаю, с чем сравнить наши сегодняшние посиделки. Выступление бездарного клоуна, в середине которого на цирковую арену выкатили гроб с настоящим покойником? Или классическая оперетта, разбавленная появлением Эминема в костюме Снуп Дога? Сплошной гротеск в общем.
В начале первого ночи мы все вышли в прихожую. Я прислонилась спиной к зеркальной стене шкафа и наблюдала за сборами Ильи. Забрызгал страшнючие кроссовки, выданные РЖД, дезодорантом, проверил, все ли карманы застёгнуты на рюкзаке, натянул серую хлопковую куртку на молнии поверх такого же комбинезона.
Рома первым подал ему руку. Они схлестнулись ладонями, обнялись, обменялись шлепками по спинам.
— Давай, бро, с радаров не пропадай.
— Если только на месяцок, — Илья лукаво улыбнулся. — Ты ж меня знаешь, блэк джек, шлюхи, все дела. Давненько хотел оторваться. А теперь повод появился.
— Порох до мальчишника придержи.
— Ты за мои пороховницы не бзди, всё пучком.
— От бздуна слышу. Сваливай уже с жилплощади, — Рома презрительно фыркнул, посмотрел на меня виновато и ушёл в спальню.
Илья медленно повернулся ко мне. А я... Ну да, снова реву и готова напроситься к нему в рюкзак или на ручки.
— Тигра, тигра, — покачал головой, обнял за талию и приподнял над полом. — Такая весёлая девочка и столько плачет. Ты это брось, слышишь? Мы два с
