пуговку и вдохнула сладкий аромат волос.
Девчушка у нас получилась загляденье. Румяные щёчки, огромные голубые глазки, розовые пухлые губки и всё это в обрамлении волнистых блондинистых локонов — у меня сердце задыхалось от любви при виде неё.
— А кто пожелает доброго утра дяде Илье? — излишне бодро проворчал дядюшка и сцапал мою кроху.
— Позелаю! Добло утло! — звонко проговорила Эля и не менее громко чмокнула колючую щёку.
— И тебе доброе, Элка! Как спалось? Конфеты снились?
Они с Ильёй расселись на полу, придвинули корзину с игрушками и принялись захламлять кухню пупсами, пелками, всякими сортерами с пирамидками — только успевай перешагивать.
— У тебя на сегодня какие планы? — спросила у Ромки.
— Два объекта, один недобросовестный застройщик, которому надо сделать ата-та, и возня с бумажками, — он зевнул, наплескал себе кофе, стащил со стола тост и устроился рядом со мной. — А что? Есть предложения?
— Да, не задерживайся, — откусила добрую половину от его куска и понесла тарелку с Элиной кашей. — Вечером организуем что-нибудь в духе праздничного ужина. Хотела обрадовать вас обоих, но у твоего брательника слишком развита чуйка.
— Но-но-но, я попросил бы без оскорблений, — вклинился Илья.
— Любопытной Варваре, знаешь ли... — послала ему воздушный поцелуй.
— Нос отолвали! — поддержала меня дочь.
— Точно, ягодка! — похвалил Рома. — Любопытным быть плохо.
— Эя холосая!
— Вообще самая лучшая! — прибавил свои пять копеек Илья.
— Так что за повод? — Рома вернулся к разговору, потом покосился на брата, метнул взгляд ко мне и просиял. — Да неужели?! Сонь!
Даже не сообразила, как второй раз за утро оказалась почти у самого потолка. Рома улыбался мне так тепло, что потихоньку увлажнились глаза. Мы состыковались носами и долго купались в блестящих отсветах взглядов.
— Какой срок?
— Пять — шесть недель.
— Моя ты девочка! Как я тебя люблю!
Илья хлопнул себя по лбу.
— Оладушки! Как знал, что что-то забыл сказать! — воскликнул запальчиво. — Сонь, я тоже!
— Сто тозе? — с интересом уточнила Эля.
— Тоже тебя люблю, маленькая ты говорунья! — нашёлся Илья и навалился на моего ангела со щекоткой.
— Я тоже вас люблю, — сказала громко и после паузы добавила: — Роман Егорыч!
— Премного вам за это благодарен, Софья Евгеньевна! — захохотал Ромка и спустил меня с небес на землю.
Мы с Ильёй обменялись нежными взглядами и уселись за стол. Вредину Эльку кормили по очереди. Кашу она ела только со мной, Илья умел уговаривать её умять несколько кусков батона со сливочным маслом, а Ромка только на то и годился, чтобы соблазнить дочурку йогуртом.
Правда же, идиллия? Своеобразная, выстраданная, шаткая, с непонятным содержанием в отдалённом будущем, но всё-таки идиллия.
Сложности будут и дальше, не сомневаюсь. Однако мы научимся преодолевать их. Другого пути у нас попросту нет.
Только вместе, только рука об руку, только сообща.
Конец
