шёпота.
Ромыч сграбастал нашу златовласку и чмокнул меня в губы.
Я отползла на самый край. Полежала без движения, чтобы убедиться, что Эля выпустит меня из спальни без истерики, потом осторожно ступила на пол. Подняла одеяло, вернула подушки, жадно поцеловала Ромку и на цыпочках вышла в коридор.
Сразу за дверью на меня напал абсолютно голый мужик. Вдавил в стену и с голодным рычанием набросился на губы.
— Ты чего такой ненасытный? — уточнила со смехом, когда он поднял меня на руки, забросил на себя и потащил в ванную.
— А сама как думаешь? — парировал Илья и яростно смял полужопицу лапищей.
Мы ещё пару минут целовались у раковины, потом я урезонила этого чернявого пещерного людя и задрала ночнушку, чтобы наспех подмыться.
Илья заворчал:
— Блядь, я снова тебя хочу, тигра, — и прежде, чем я успела хотя бы провести между ног влажным полотенцем, ворвался внутрь на всю длину.
— Илюш, дверь! Дверь хотя бы закрой, — тяжело выговорила, сбиваясь с дыхания на всяком резком проникновении.
Он потащил меня к выходу, заставил упереться руками в стену и отклянчить зад. Сам быстро повернул рычажок и торопливо вернулся. Зажал мне рот рукой, дабы не повизгивала от восторга, и остервенело брал. Я только успевала похныкивать: «Ещё, пожалуйста, ещё» и встречать его яростные шлепки.
Илья накрыл мой живот рукой и вдруг с осторожностью погладил, что шло вразрез с животной потребностью хорошенько меня истрепать. И тут во мне будто что-то щёлкнуло.
Развернулась, отстранила его от себя и сурово спросила:
— Ты видел тест?
Он коротко кивнул, задрал на мне сорочку, пропихнул подол в ворот и снова набросился. Держал мою ногу на весу, вколачивался и ещё более грязно трахал глазами.
Вот жучара! Хотела ему сюрприз сделать, подарить открытку вроде той, какой огорошила Ромку новостью о грядущем отцовстве, а этот... Всюду свой любопытный нос просунет, р-р-р.
Я попыталась обнять его за шею. Увернулся, сбросил мои руки. Понятно, сегодня нам не до нежностей. Закусила губу и с наслаждением повела ноготками по его груди от верхнего края татуировки с волком до выпуклых мышц брюшного пресса, то углубляя нажим, то снижая до минимума. Илья задышал чаще. Нашарил мою грудь, обхватил снизу и потащил к своим губам. Прикусывал и вылизывал, пока я металась по стене.
Наконец это безумие подошло к концу. Илья добавил в меня ещё больше влаги и обессиленно затих. Приложился губами к моему виску.
— На самом деле я, пиздец, как счастлив, тигра, — проговорил сипло, — но показывать это совершенно не умею. Ты уж прости.
— Нашёл чем удивить, — я всё-таки повисла на его плечах и прижалась всем телом.
— Поэтому нагнать хочу, чтобы потом год блаженствовать рядом с твоим пузиком.
— Нагнать — это в смысле затрахать до потери пульса?
— Типун тебе, бестолковка. Просто мужик во мне ликует, что сумел воспроизвести себе подобного, оттого и дикий стояк. Через месяц успокоится.
Он и впрямь ликовал, судя по тому, каким твёрдым оставался до сих пор, хотя кончил дважды.
Мы постояли ещё пару минут, потом Илья с очевидным нежеланием вышел и помог мне привести себя в порядок. Мы разбрелись по разным спальням.
Я легла рядом с Ромкой и попробовала вообразить, как это будет выглядеть в будущем. У нас с Ромкой — Эля, у нас с Ильёй — новорождённый. Как тут избежать ревности, недомолвок и склок между мужчинами, а потом и между детьми?
«Просто люби их всех», — посоветовал усталый мозг, и я забылась сном аж на целых сорок минут.
Подорвалась со звонком будильника, спустилась со второго этажа на кухню, распахнула двери в сад и набрала полные лёгкие пьянящего утреннего воздуха со вкусом тумана и цветущей сирени.
— Сейчас кое-кто по жопе выхватит, — ударил в спину сердитый окрик, и грубые мужицкие руки втянули меня обратно в комнату. — Ты чего босая и в ночнушке попёрлась?
Илья быстро закрыл дверь.
— Тепло же, — пожала плечами и загремела кастрюлями и сковородками.
— Тепло ей, — буркнул неодобрительно, почесал голую грудь и полез в холодильник. — Ты кашу Эльке будешь делать?
— Да, она вчера просила сварить солнышко.
Солнышком она называла кукурузную молочную кашу с кусочками яблока и моркови.
— Лады, с меня тосты и омлет, — принял Илюша на себя часть забот.
Помыл яйца, тщательно взбил массу вместе с молоком, добавил щепотку соли и перца, снова перемешал венчиком, потом замер.
— Сонь, опять я за старое, — воскликнул и бросился к моим ногам.
— Ты чего? — едва успела отскочить от плиты.
— Да ну, по-дурацки всё, — стиснул меня под коленями и прижался ухом к животу, где уже тихонечко постукивало сердечко нашего малыша. Ещё такое бесшумное, но уже ощутимое для моего организма. — Ни поздравлений, ни благодарности. Я случайно твой тест нашёл, сменные кассеты искал для бритвы. Ошизел вначале. Думал, поверещать и со второго этажа в сугроб голожопым сигануть, только где сугроб взять в начале мая? Что-то я снова херню ебеню...
Он так тараторил, что не понимала и половины. Да ещё приходилось краем глаза поглядывать за молоком на плите и краем уха слушать, не несётся ли к лестнице Эля. Ни к чему ей видеть Илью рядом со мной в такой двусмысленной позе.
— Короче, тигра, я счастлив, — надоумился сообщить он и поцеловал в живот. — Спасибо.
— Да пожалуйста, — улыбнулась и мягко погладила всклоченные волосы. — В процессе мне даже приятно было пару раз.
— Всего пару? — он лукаво зыркнул из-под густых чёрных ресниц.
Ну-у-у, с учётом того, что мы потратили на зачатие около четырёх месяцев и ровно столько же бесили Ромку необходимостью использовать презервативы...
— Да, всего пару, — солгала без зазрения совести и взлетела под потолок.
Это Илюша с рыком вскинул меня на руки и закружил на месте.
— Окей, детёнка в сад везёт папаша, а я покажу тебе, где именно ты обсчиталась.
— Ой, приврала чуток, — засмеялась в голос и увидела это: огромную белую шапку над кастрюлей. — А ну живо вернул на пол, сейчас молоко убежит!
Мы снова занялись завтраком. Минут через пять второй этаж огласился воплем: «Ага! Попалась, мартышка!» и сопутствующим детским смехом. Илья метнулся наверх и вышел в подобающем виде: обтягивающая чёрная футболка и не менее плотно сидящие на заднице спортивные штаны. Пока помешивал омлет, я умудрилась дважды приложиться ладошкой к этой упругой части тела.
— Доброе утро, страна! — по лестнице сбежал ещё более съедобный на вид полуголый муж.
Чмокнула его в губы, затем поцеловала маленькую принцессу, которая сидела у него на руках.
— Доброе утро, моя сладенькая, — потёрлась носом о её
