над водой. В то время как другие члены организации приходят и уходят свободно, это место зарезервировано для Куросаки и его приглашенных гостей. Здесь нас никто не побеспокоит и не подслушает.
— Ваша рука.
Доктор Кенджи указывает на мою кисть. Весь рукав пропитан кровью. Она капает с моих пальцев на доски под ногами. В воде рыбки Куросаки собираются вместе, чтобы присосаться к каплям крови, падающим между щелями.
— Сюда.
Доктор Кенджи делает вежливый жест в сторону скамьи. Он ставит аптечку рядом с собой, открывает ее и достает ножницы, рулон марли, бутылочку антисептика и ватный тампон.
— Как давно вы работаете на Куросаки? — спрашиваю я.
Он опустил голову, так что я не могу сказать, напуган ли он вопросом, но его руки совсем не дрожат, когда он берет вату пинцетом и переворачивает над ней бутылку.
— Вы можете спросить его самого, если вам интересно. Будьте осторожны. Это будет щипать.
— Вы не… а-а. — Я шиплю, когда лекарство касается кожи. Боль такая же острая, как нож, которым меня полоснули. — Вы не ведете себя как остальные члены организации.
— Я не член организации. — Он откладывает ватный тампон и берет из набора чистую ткань. Аккуратно вытирает излишки, стекающие к локтю. — Я… частный врач на зарплате.
Он — личный медицинский персонал якудза.
— Значит, Куросаки вам доверяет. — Я изучаю его другими глазами.
— У меня нет ответов для вас.
— Вы еще не слышали моих вопросов.
Он делает паузу, а затем разворачивает марлю.
— Если позволите, я хотел бы сначала спросить вас.
— Валяйте.
Лекарство всё еще щиплет. Его глаза поднимаются на мои.
— Каковы ваши отношения с Джей?
Я смотрю на него с пустым лицом.
— Вы продолжите видеться с ней?
— У нее есть то, что мне нужно, — отвечаю я.
— Она страдает от серьезного заболевания сердца. Вы в курсе?
Я киваю.
— Электрические сигналы, управляющие сердцебиением, блокируются между верхними и нижними камерами. — Он плотно бинтует марлю вокруг моей руки, но не слишком туго, чтобы не перекрыть кровообращение. — Ей необходим постоянный кардиостимулятор, чтобы регулировать сердечный ритм.
— Кардиостимулятор? — Не помню, чтобы я видел или чувствовал какие-либо провода, когда касался ее прошлой ночью.
— Она должна постоянно измерять пульс, чтобы убедиться, что камеры сердца бьются регулярно.
Я тру подбородок. — Вот почему она носит часы?
— Это сигнализация, а не лекарство. Для нее нет лекарства, — Доктор Кенджи делает паузу. — Джей вынуждена жить как мертвец. Никакого адреналина. Никакого стресса. Никакого волнения. Она не выдержит такой жизни.
Был бы он так обеспокоен, если бы увидел, как она отчитывала меня вчера вечером в кабинете химии?
— Она сильнее, чем вы думаете.
Доктор Кенджи отрезает марлю и закрепляет ее булавкой.
— Да, но ее сердце слабее, чем вы думаете.
— Она никогда не узнает эту часть меня.
— Вы сын оябуна. Это ваша новая личность. Вы не можете отделить того, кто вы есть, от того, кем вы были.
— Мои дела с Джей не имеют ничего общего с якудза, — настаиваю я. — Это отдельный вопрос.
Он недоверчиво смеется.
— Это больше невозможно ни для вас, ни для тех, кто вам дорог. Вы не понимаете, в какой опасности находитесь?
— О чем вы говорите?
— Ваше имя будут шептать за очень важными столами в этом городе. Если это еще не так.
— Мой приемный отец — Джарод Кросс, — я выгибаю бровь. — Сплетни меня не пугают.
— Определенные люди, которые говорят о вас, — он останавливается и переводит дыхание. — У вашего отца много врагов.
Это та информация, которая меня не удивляет.
— Его враги теперь — ваши. — Доктор Кенджи сглатывает так тяжело, что его кадык поднимается к самой челюсти, а затем падает вниз. — И они хотели бы познакомиться.
При его словах кусочек пазла встает на место.
— Стрельба возле «Редвуд Преп» прошлой ночью. Вы хотите сказать, что те пули предназначались мне?
Он кивает.
— Кто они?
— Они называют себя «Банда Могильного города», конкурирующая группа, которая презирает вашего отца за то, что он захватил их территорию. Много лет назад их раздавили, но небольшой осколок уцелел и окреп. Теперь они вернулись и хотят отомстить.
Это объясняет, почему тренировки Куросаки стали такими интенсивными. Он хочет, чтобы я был готов к драке с этой бандой.
— Я латал людей Куросаки после нескольких стычек с ними. Они безжалостны и хаотичны. К тому же у них молодой лидер. Он амбициозен и наслышан о вас. Он хочет выманить вас и оценить.
Что-то холодное охватывает меня. Я бросаю взгляд на свежеперевязанную руку и вижу, как на коже выступают крошечные точки. Мурашки. Это то, что я чувствую? Страх?
— П-почему вы всё еще так спокойны? — глаза доктора Кенджи расширяются за стеклами очков, и он отстраняется. — Ничего из того, что я сказал, не дошло?
Снова мне напоминают, что мое лицо совсем не отражает моих эмоций. Почему люди не могут почувствовать то, что я чувствую?
Как они могут это сделать, если ты сам не понимаешь своих эмоций?
— Спасибо, — я поднимаю свежезабинтованную руку. — Не говорите отцу, что я знаю обо всем этом.
Я встаю, чтобы уйти. Рыбки в воде мечутся, жаждая новой крови.
— Вам следует обратиться в больницу, чтобы проверить, нет ли инфекции! — кричит Доктор Кенджи мне в спину.
Я поднимаю руку в знак того, что услышал.
— Вам могут понадобиться швы!
Игнорируя его, я спешу к машине и немедленно ищу «Банду Могильного города». Статей об арестах их членов на удивление много. На фотографиях одни и те же крупные, татуированные мужчины с золотыми зубами и броскими цепями. Убийства, поджоги, сексуальное насилие и домашнее насилие — лишь некоторые пункты в их послужных списках.
Эти парни не шутят.
Прежде чем я вступил в якудза, я обещал своим
