Он смотрит на меня, и выражение его лица так отличается от того, к которому я привыкла. В его темных глазах мелькает боль, и я ненавижу чувство вины, которое захлестывает меня. Мне должно быть все равно после того, что он со мной сделал. Но мне не все равно. Так было всегда.
Он сбросил маску безразличия и смотрит на меня так, словно ждет, что я либо вырву его сердце, либо исполню все его мечты.
Моя голова кричит, что я должна послать его подальше.
Он непостоянен и зол на весь мир. Едва сдерживаемая бомба, которая вот-вот взорвется и, возможно, унесет меня с собой. Он причинит мне боль. Я уверена в этом так же, как в собственной смерти в один прекрасный день.
Но мое сердце и мое тело… они находятся на совершенно разных страницах.
Мое тело жаждет его, как и всегда. А мое сердце, эта глупая, непостоянная, безнадежная штука… оно хочет его исцелить. Оно хочет, чтобы я обхватила его грешное тело и крепко прижалась к нему, пока он пытается справиться со всем, что подбрасывает ему жизнь.
Но из-за его вспыльчивости ты чуть не погибла.
— Нико, тебе нужно…
— Я знаю, Брианна, — говорит он, заползая по моему телу и усаживаясь на мою талию. — Я знаю, почему я сделал то, что сделал. Я знаю, что я видел в твоем телефоне.
У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю в его темные, завораживающие глаза.
— Ты…
— Я собираюсь стать дядей, — признается он, его глаза блестят от эмоций, которые я не могу понять. Здесь так чертовски темно, что трудно сказать, потому что это такой необычный взгляд для него.
Мне нужно увидеть больше, и я протягиваю руку, чтобы включить лампу на прикроватной тумбочке, но не успеваю.
Его пальцы обхватывают мое запястье, и одна рука, а затем и другая оказываются зажаты над моей головой в одной из его огромных ладоней.
— Нико, — произношу я, покачивая бедрами, как будто этого будет достаточно, чтобы он от меня отстранился.
— Я видел снимки. Я… я видел его.
Внутренне я закатываю глаза от того, что он, как и Деймон с Алексом, предполагает, что ребенок Калли должен быть мальчиком. От этого я еще больше хочу, чтобы это была маленькая принцесса.
— И ты почувствовал необходимость прийти и рассказать мне об этом прямо сейчас, потому что? — спрашиваю я.
— Я здесь, как и каждую ночь, потому что не могу оставаться вдали от тебя, Сирена. И я здесь после того, как обнаружил это, потому что должен перед тобой еще раз извиниться.
— Ну да, этот оргазм едва ли исчерпывает то, что ты мне должен, но я ценю то, что ты позволил мне кончить, так что спасибо, я думаю.
Меня распирает гордость за то, что я могу постоять за себя, пока я прижата к его соблазнительному телу.
Я не отрываю взгляда от его глаз, боясь, что сломаюсь, если только посмотрю вниз и увижу очертания его твердого члена, прижимающегося к ткани спортивных штанов.
— Оргазм не был моим извинением.
— А что же тогда? Потому что смотреть на то, как я сплю, словно жуткий урод, — это не—
Мои слова прерываются, когда его губы приземляются на мои. Его язык проникает сквозь мои приоткрытые губы, лижет мой рот, пытаясь заставить меня поддаться ему.
Каждый мускул в моем теле напрягается, и когда он сдвигает бедра, позволяя своей эрекции упереться в мой живот, моя сдержанность почти рушится.
— Нет, — говорю я сквозь его язык. — Нико. Нет. Мы не будем этого делать. — Он отстраняется, хоть раз восприняв мое «нет» всерьез.
Его брови сходятся, разочарование и поражение заливают его черты.
— Я не шутила, Нико. Мы закончили. Ты знаешь, где находится дверь.
Я стискиваю зубы так сильно, что становится больно. Но я должна что-то сделать, иначе его жалкое, грустное щенячье лицо победит. А ему меня не победить.
— Брианна, — вздыхает он, его голос трещит от эмоций.
— Ты не сможешь вернуть меня с помощью оргазмов, Нико. Неважно, насколько они хороши. Прошлой ночью ты сам убедился, что на самом деле ты мне не нужен.
В мгновение ока его грусть превращается в гнев. Меня охватывает облегчение. Я могу справиться с сердитым Нико. А вот с эмоциональным Нико — не очень.
— Ты — чертова дразнилка, Сирена.
— И что ты собираешься делать? Снова попытаешься протиснуться сквозь мои губы, а потом кончишь мне на лицо, когда я отвергну тебя, как хорошая маленькая шлюшка? — спрашиваю я, мысленно возвращаясь в ванную комнату Тео.
— Мне стоило бы, — говорит он, грубо беря одну из моих обнаженных грудей в свою горячую руку.
Я проглатываю стон удовлетворения, который хочет сорваться с моих губ, когда он начинает пощипывать мой сосок. Электрические разряды бьют прямо в мой клитор, делая мою и без того уже скользкую киску еще более влажной.
Я не лгала. Оргазм, который он мне подарил, был необходим.
Несмотря на здравый смысл, я жаждала его прикосновений всю неделю, поэтому и оказалась в таком состоянии, как прошлой ночью.
— Уходи, Нико. Я не хочу, чтобы ты был здесь, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Печаль снова проступает на его лице, заглушая гнев.
Он не двигается, и на несколько секунд я думаю, что он собирается игнорировать меня.
Но затем он в спешке отпускает мои запястья и поднимается с моего тела.
Несколько мгновений он стоит и смотрит на меня, давая мне возможность сделать то, что я отчаянно пыталась не делать всего несколько мгновений назад, — скользнуть взглядом по его телу.
Его член чертовски тверд и отчаянно желает принять участие в действии. Мысль о том, чтобы обнажить его и втянуть в рот, вызывает у меня слюноотделение.
И когда я снова поднимаю глаза на него, я понимаю, что он уже знает об этом.
Часть меня ожидает, что он протянет руку, стащит меня с кровати и заставит встать на колени, чтобы сделать именно то, чего мы оба хотим.
Но он этого не делает.
Вместо этого он делает совершенно противоположное — выходит из моей спальни, не говоря ни слова и не оглядываясь.
— Черт, — шиплю я, как только за ним закрывается дверь.
Меньше чем через мгновение я уже на ногах и стою у двери, обхватив пальцами ручку. Но я замираю, прежде чем надавить на нее.
Я не могу преследовать его. Это даст ему надежду.
Я приняла решение и сказала ему уйти.
Я должна быть тверда в этом решении.
Погоня за ним только запутает ситуацию, которая и так уже зашла в тупик.
Поэтому вместо того, чтобы распахнуть дверь и погнаться за ним, как кричит мое тело и сердце, я отпускаю ручку и делаю огромный шаг назад, следуя своему разуму. И следую за ним до самой ванной комнаты, чтобы принять душ, который смоет его запах с моей кожи.
***
Не знаю, что такого в душевой кабине, но как только я встаю под этот безумный водопад, обрушивающийся на меня, я срываюсь.
Громкие, отвратительные рыдания вырываются из моего горла, а слезы заливают глаза.
Я даже не знаю, почему я плачу. Но я плачу, сильнее, чем когда-либо.
Скользя по кафельной стене, я ударяюсь задницей о поддон душа, подтягиваю ноги к груди и обхватываю их руками.
В глаза бросается бинт, который очень плохо прикрывает плечо и верхнюю часть руки, и это только заставляет меня плакать сильнее.
Зацепив свободный край, я отрываю его, глядя на покрасневшую кожу. Вечное напоминание о Нико. О том гневе, который он держит в себе и который может взорваться в любой момент.
Время расплывается, пока я сижу здесь, потерявшись в собственных мыслях, мои слезы смешиваются с водой, стекая в канализацию, как будто моя боль, мое разочарование от всей этой дерьмовой ситуации — ничто.
Я не слышу ни голосов, ни открывающейся двери, поэтому, когда на меня падает тень, я испуганно вскрикиваю.
— Бри? — тихо говорит Джоди, опускаясь на корточки и протягивая руку к моей неповрежденной руке.
— Я в порядке, — слабо отвечаю я.
— Не лги мне. — Она бросает на меня строгий взгляд, от которого на моих губах появляется улыбка.
— Мне послать Тоби к нему в квартиру, чтобы он надрал ему задницу?
