назад. Мне было шестнадцать. Мы с папой, эм… не общались. Не часто.
Так что она пришла в бар в надежде познакомиться со своим отцом. В этом было больше смысла.
— Трик знал его довольно хорошо.
Трик довольно хорошо знал большинство людей в городе. Одна из причин, по которой люди любили этот бар, заключалась в том, что он всегда был там. Друг для каждого, кто входил в дверь. Доверенное лицо для тех, кто нуждался во внимании. Когда дело доходило до секретов, он был коллекционером.
Скорее всего, он многое знал об Айке.
— Я уверен, он расскажет тебе все, что ты хотела бы знать, — сказал я ей. Возможно, она уже узнала.
— Хорошего вечера, шериф.
— Каси.
Она одарила меня той же натянутой, пренебрежительной улыбкой, какой одарила Трика перед тем, как сесть в свой пикап. Ее грустные, красивые карие глаза встретились с моими, прежде чем она уехала.
У меня что-то сжалось в груди. Я смотрел ей вслед, пока ее задние фары не скрылись из виду, а затем затаил дыхание.
Дерьмо.
Эта женщина не выходила у меня из головы, и я никак не мог от нее избавиться.
Правильнее всего было бы отправиться в участок, убедиться, что Джеки задержан, а затем написать заявление. Сегодня мы добавим к его списку обвинение в нападении на блюстителя порядка. Но сначала я хотел узнать больше о том, что Трик сказал Илсе. Я хотел знать, в первый ли раз она посещает его бар. И почему он, черт возьми, трогает ее за локоть.
Я вошел внутрь, давая глазам время привыкнуть к тусклому свету. Затем я отошел и встал в углу бара, ожидая, когда подойдет Трик.
— Как ты узнал, что Джеки здесь? — спросил он.
— Арчи Ли.
— А-а. — Он кивнул, бросив взгляд на бильярдный стол. — Я должен буду ему пиво, когда он придет в следующий раз. Тебе я тоже должен. Чего ты хочешь?
— Все нормально. — Я отмахнулся. Я уже давно перестал пить в «У Трика и Салли». Не то чтобы я не хотел выпить пива со своим другом. Но лучше всего, когда мы пили пиво у меня в гостиной.
Хотя прошло много времени с тех пор, как мы с Триком вместе тусовались. С годами наши жизни просто разошлись в разные стороны.
Мы вместе учились в старших классах. Когда я поступил в полицейскую академию, он потратил деньги, полученные в наследство от бабушки, на то, чтобы купить бар с Салли.
В те дни это место было дырой. Поначалу все, что они могли сделать, — это изменить название. Но с годами они все исправили. Здание больше не выглядело так, будто могло рухнуть в ветреный день.
Дверь открылась, и вошли двое парней, которые работали в хозяйственном магазине, помахав Трику. Он скоро будет занят, так что мне пора было задать несколько вопросов и уйти.
— Чего хотела Илса? — спросил я.
Глаза Трика сузились, не сильно, но достаточно, чтобы я заметил.
Она ему нравилась, не так ли? Неудивительно. Трику всегда нравились брюнетки.
— Она задала несколько вопросов о Блубёрде. У меня сложилось впечатление, что они не были близки.
— Что-нибудь еще?
— Нет. — Он пожал плечами. — Я слышал, она пару раз звонила по поводу того, что кто-то ошивался около ее дома.
Он пытался выведать информацию, но ей придётся получить её от кого-то другого.
Уголок его рта приподнялся, и он усмехнулся, покачав головой.
— Ты не изменился. Всегда поджимаешь губы.
— Ага. — Я постучал костяшками пальцев по стойке. — Мне лучше отправиться в участок. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
— Ты уверен, что не хочешь остаться и съесть бургер? — спросил он.
— В следующий раз. Я обещал Спенсеру приготовить ему ужин.
— Как у него дела?
— Ему четырнадцать. Поэтому он злится на меня, по крайней мере, половину времени.
Каждый день был азартной игрой. Я приходил домой к сыну, которому не терпелось затеять ссору, или к ребенку, который часами хотел говорить со мной о баскетбольной тренировке.
— Как твоя мама?
— Злится на меня. — Вчера она узнала о письме Гвен и пришла в ярость из-за того, что я не рассказал ей об этом месяц назад.
— Кто-нибудь не злился на тебя?
— Ты?
— Не сегодня. — Он протянул руку через барную стойку.
Я пожал плечами и оставил его наедине с посетителями.
Заехав в участок, чтобы убедиться, что Джеки закрыт на ночь, я вернулся домой и обнаружил, что дверь спальни Спенсера закрыта.
— Привет. — Я постучал. — Как насчет ужина?
— Я не голоден.
Я опустил голову. Похоже, сегодня будет не самый лучший вечер.
— Можно мне войти?
— Я переодеваюсь.
Переодевался ли он на самом деле? Он часто менял одежду. По большей части, это был его способ избавиться от меня, потому что я не хотел вторгаться в его личную жизнь.
Поэтому я поужинал в одиночестве. Я посмотрел игру по телевизору в одиночестве. И когда я, наконец, лег в постель, я должен был проспать до утра. Но каждый раз, когда я засыпал, пара печальных шоколадно-карих глаз преследовала меня во сне. И это заставляло меня просыпаться.
Что же на самом деле происходило в Каттерс-Лэйк? Как низко пал Айк перед своей смертью?
И что, черт возьми, нужно сделать, чтобы выкинуть Илсу из моей чертовой головы?
Глава 10
Илса
Папин дневник лежал у меня на коленях. Когда я вернулась из школы, огонь в камине, который я развела, потрескивал, а лазанья, которую я поставила в духовку, начала наполнять дом ароматами чеснока и помидоров. Я сидела на диване, держа пальцы на обложке дневника, готовая его открыть. Но последние десять минут я могла только смотреть на поцарапанную кожаную обложку.
То письмо, которое он написал Донни после ее смерти, было… мучительным. Если эта книга была заполнена такими письмами от корки до корки, я не была уверена, что смогла бы их прочитать.
Донни была не просто близкой подругой папы. Он называл ее любовью всей своей жизни.
Все эти годы я думала, что он был влюблен в маму. Что он никогда не расставался с ней, потому что она была его второй половинкой. Но что, если причина, по которой он никогда не приезжал навестить меня в Финиксе, что, если причина, по которой он перестал звонить по воскресеньям, заключалась не в том, что он был убит горем из-за их развода?
Что, если ему просто было все равно? Что, если его жизнь в Монтане всегда была важнее, чем его дочь?
