поиздеваться? — спрашиваю с надрывом. — У меня уже никаких нервов не осталось…
— Да подожди ты возмущаться, — разводит руками Мигран. — Парни хотели как лучше, помирить нас пытались. Позвонили мне, попросили вернуться. Я сорвался с полдороги, понятное дело…
— Лучше бы ты не срывался, — подмечаю с ехидцей. — Не догадался, что сыночки тебе врут? Вправду подумал, я вернусь обратно? Или это был ваш изначальный план?
— Хватит язвить, — просит он усталым голосом. — Все бы тебе поддеть меня побольнее… Слова не даешь сказать. А сама и не знаешь ничего!
— Чего это я не знаю? — Приподнимаю левую бровь.
— Ульян, я выгнал тебя из дома, потому что думал, что ты мне изменяешь! — заявляет он. — Увидел по трекеру, что ты уже почти год катаешься на машине в этот свой «Сапфир». Такого себе нарисовал… Думал, ты в гостинице снимаешь номер и спишь там с любовником. Поэтому, и только поэтому я сказал тебе про развод. Но даже предположить не мог, что ты там работаешь…
Я прибита к асфальту новой информацией. Вон где собака зарыта…
Приревновал — и сразу бери, жена, трусы в зубы да выметайся из дома? По-мужски!
— А спросить было не судьба? — Развожу руками. — Взять и спросить, что это ты, милая, делала в том «Сапфире»? Я б, может, ответила даже…
— А самой все по-честному мне рассказать не судьба? — возмущается он. — Так, мол, и так, дорогой муж, работаю кондитером в ресторане…
— Чтобы ты на меня наорал и, как обычно, все мне запретил? — Я чуть не подпрыгиваю на месте от возмущения. — Спасибо, наелась я твоих запретов. Вот только если бы я слушалась тебя и сидела на попе ровно, то мне теперь жить было бы не на что и негде. Так что чувства вины за то, что у меня есть работа, у меня ноль!
— Ульян, я не ругаться приехал! Я мириться приехал! — выступает он.
От такой наглости у меня дергается левое веко.
— Правда? — Ехидно усмехаюсь.
— Все произошло из-за глупости, из-за недопонимания, — говорит Мигран. — Просто приревновал тебя, вот и все. Но я больше не хочу разводиться, ты мне безумно дорога и очень нужна. Пожалуйста, давай помиримся сейчас! Я люблю тебя!
Какая речь. Трогательная, пронизанная чувствами.
Вот только я не верю ни на грош.
Молча достаю телефон, показываю ему новое сториз Розочки.
— Вот как ты меня любишь? Так любишь, что аж любовницу в дом привел?
Видео производит неизгладимое впечатление, Мигран немеет и замирает на месте.
Не жду, пока он отомрет, разворачиваюсь к машине, чтобы достать чемодан.
Мигран пытается меня остановить, хочет схватить за руку.
— Ульян, я…
— Не смей! — Я отдергиваю руку. — Не смей ни трогать меня, ни пытаться что-то еще мне сказать!
С этими словами я хватаюсь за ручку своего чемодана, который так и лежит в открытом багажнике. С силой дергаю его, ставлю на землю.
Качу его к подъезду, не обращая внимания на грозный взгляд Миграна.
— Мам! — тут же орут близнецы и бросаются ко мне.
Очень скоро догоняют, загораживают путь.
— Не помирились, что ли? — грустно вопрошают.
— Нет, не помирились, — чеканю, строго на них смотря.
— Мам, постой, мы поможем с чемоданом, дай донесем.
— Не надо! — резко им отвечаю. — Спасибо, напомогались уже. Сама как-нибудь справлюсь.
— А мы? — тянут они в унисон.
— А вы поживите с отцом! Я сейчас даже смотреть на вас не могу.
Разворачиваюсь и исчезаю в подъезде.
Глава 22. Розочка
Роза
В который раз за последние сутки я прохаживаюсь по дому Миграна Аветовича. С первого этажа на второй и обратно. Поглаживаю стены, деревянные лестничные перила, гладкую поверхность комодов и полочек. Все здесь такое… Дорогое! По-другому и не скажешь. Правильных цветов, выбрано со вкусом, все к месту.
Я бы даже не меняла ничего, но придется конечно. Надо же продемонстрировать свой безупречный вкус.
Эх, живут же люди… Когда можно обставить шикарный дом по своему вкусу.
Самое приятное, эти люди теперь — я!
Никаких больше съемных клоповников. Никаких уродских хозяев и наглых соседей. Ни-че-го…
Сейчас главное — все сделать по-умному, и я буду в шоколаде. На меня этот шоколад станут намазывать, обливать меня им, закармливать.
Всего-то дел — соблазнить Миграна Аветовича, как можно скорее от него забеременеть и со спокойной совестью в загс. Благо у меня сегодня как раз овуляция. Уж конечно, я не пустила все на самотек и сделала тест. Даже природа и та за меня.
Как только он меня того-с, я сразу в позу березки, и дело в шляпе.
И да, мне очень любопытно узнать, каков он в постели. Наверное, бешеный и беспощадный, прямо как когда разбирается с конкурентами.
А его коза пусть теперь живет с тем, от кого нагуляла ребенка. Она ж его нагуляла, да? Иначе зачем бы скрывала беременность от мужа? Я не дура, сразу поняла.
Это ж надо быть такой юродивой, чтобы гулять от такого мужика. Он ее ни за что не простит, у него ген прощения напрочь отсутствует.
Вижу звонок от подружки, она в теме, поэтому сразу беру трубку.
— Розанчик, смотрела последнее видео, огонь! — хвалит меня Ленусик.
— Я хорошо вышла? — спрашиваю, смущенно улыбаясь. — Очень старалась, чтобы выглядело натурально, будто мы с ним уже… Чтобы еще больше позлить его потаскуху…
— Ты получилась на видео очень красиво, — мурлычет в трубку подруга. — Давай держись там, не сдавай позиций. Пусть твой шеф тихо кончает от одного твоего вида.
Я расплываюсь в довольной улыбке.
— Спасибо, Ленусик!
Кладу трубку и мечтательно вздыхаю.
Кстати, моя мечта заполучить Миграна Аветовича в мужья частично осуществилась благодаря Ленусику. Это ведь она выдала правду про его жену, что она таскается в этот «Сапфир» и крутит там мужиками вовсю. Видными мужиками, которые, вообще-то, могли бы составить хорошую партию более достойным кандидатурам, а главное — свободным. Лапы загребущие у этой дуры Ульяны, но унести все не смогла…
Лена работает администратором в гостинице «Сапфир», и сама лично подслушала, как директор ресторана, Ренат Алексеевич Азимов, расспрашивал какого-то типа про Ульяну Григорян. Вопросы были непраздные, очень двузначные. С кем она спит? Что из себя представляет?
Явно ж не просто так интересовался, да? Следит за женщиной, все про эту Ульяну вызнает.
Ленусик, не будь дура, сложила два и два, тем более я ей много раз плакалась, как хотела бы окрутить шефа. Мужик-то ого-го! Сорок ему никогда не дашь. А в штанах такая кукурузина, что ух. И такой он был до моего ротика голодный,
