раздаются бурные аплодисменты, я впервые за долгое время ощущаю кайф не от победы, не от признания, а от того, что мы сделали это вместе. Мне даже приятно, чёрт возьми.
После выступления я смотрю на неё и понимаю… надо что-то сделать.
Не просто похавать в столовке, завалиться в номер и трахаться до утра.
Хочется… по-настоящему.
Когда я стал таким романтиком? Я же всегда считал это соплями. Но сегодня ночью я веду её к реке. Темно, луна висит над водой, воздух ещё прохладный. Я заранее всё подготовил: покрывало на песке, закуски, пластиковые бокалы, бутылка вина.
Стою и думаю: «Ярослав, ты ебанулся».
Но Дина замирает, явно не ожидав от меня таких телодвижений.
— Вот это да… — её голос искренний, без притворства. — Как здорово.
— Нравится?
— Очень.
И я вижу, как у неё горят глаза от восторга. Внутри становится тепло, реально тепло.
Рядом со мной Дина изменилась: стала мягче, словно сточились её острые зубы.
Я знаю, какой она может быть жестокой и колючей. И знаю, какой она может быть доброй и ласковой…
Знаю, как она любила брата, как его смерть её сломала.
Знаю, что родители давно спились и ей по сути не на кого было опереться.
Знаю, что в память о брате она ушла в бокс, чтобы быть сильной. Чтобы никто больше не посмел её сломать…
Такая хрупкая с виду. И такая, сука, сильная внутри.
И меня это цепляет, безбожно. Это чувство новое, незнакомое мне. Я привык к лёгким интрижкам, к девчонкам, которые сами липнут. К игре, в конце концов.
А тут… Я смотрю на Дину и понимаю, что Испания уже не кажется такой уж охренительной перспективой.
Контракт, футбол, новый уровень: раньше я этим жил. Сейчас же думаю: а если остаться здесь?
А если к чёрту всё это? Я хочу быть рядом с ней. Просыпаться, видеть, как Дина улыбается. Слышать её голос по утрам, даже если он сонный и хриплый.
И плевать на всё. Плевать на Арину с её идиотской местью, пусть засунет её куда подальше и переключится на кого-то другого.
Я больше не хочу играть в её игры и уж тем более не хочу быть пешкой в её игре.
Не позволю никому обидеть Дину. Ни Арине, ни кому-то ещё.
Остается вопрос только в том, как разгрести тот пиздец, который я уже заварил.
Дина сидит рядом со мной вплотную, поджимает под себя ноги, укутывается в мою куртку.
— Ярик… — едва слышно говорит она. — Мне будет не хватать этого.
Я притягиваю девчонку к себе так крепко, словно у меня в любой момент могут её отобрать. Сжимаю, вдыхаю запах её волос. И в то же время её слова бьют меня током.
«Мне будет не хватать…».
Она уже мысленно прощается с этим городом, с рекой, с нашей временной жизнью без прошлого и без будущего.
А я… не хочу прощаться.
Как будто стоит нам уехать — и всё рассыплется, мы вернёмся в свои привычные роли. Она — в свою жёсткость, в свой бокс, в свою закрытую броню. Я — в футбол, в тренировки, в Испанию, в Арину с её вечными провокациями.
И нас просто засосёт. Растворит.
Как будто этих двух недель никогда и не было.
Хреновое предчувствие саднит внутри. Не могу даже объяснить, что именно. Просто ощущение, что время истекает. Что завтра — край.
Я смотрю на Дину. Луна ложится на её лицо, подчёркивает скулы, делает глаза темнее. Она сейчас такая спокойная, без своих колкостей, без защиты.
И я понимаю… что вляпался по уши.
Не просто поигрался и от души развлёкся, а именно вляпался.
И это не просто страсть, не просто химия, от которой крышу сносит. Это что-то глубже… Тише. Сильнее.
Я хочу её беречь.
Хочу, чтобы она смеялась. Чтобы не смотрела больше тем тяжёлым взглядом, в котором слишком много пережитого для её возраста.
Я, блять, впервые думаю не о себе. Не о карьере, не о контракте.
А о том, как сделать так, чтобы она была рядом.
И мне страшно… Впервые в жизни мне страшно не проиграть матч, не облажаться на поле. А потерять девушку.
Я провожу ладонью по её плечу, чувствую, как она чуть ближе прижимается ко мне.
— Не думай об этом… сейчас здесь есть только мы, — хрипло отвечаю я, сам не зная, кого пытаюсь убедить — её или себя.
Дина поднимает голову, смотрит внимательно.
— Ты правда так думаешь? Ярослав, ты ведь… в самом деле искренен со мной?
И вот тут внутри всё сжимается. Потому что я не знаю… Потому что между нами стоит то, о чём она даже не догадывается.
И если правда всплывёт — это будет не просто конец, это… будет взрыв.
Я сжимаю челюсть. Плевать, что-нибудь придумаю. Разберусь с Ариной, разгребу этот бардак.
Но одно я понимаю точно — больше не хочу жить так, будто мне всё равно.
Потому что мне не всё равно. Мне пиздец как не всё равно.
Глава 33
Дина
Автобус шумно урчит, серый городок за окном постепенно отдаляется, и я, сама не заметив, прижимаюсь щекой к плечу Ярослава. Его рука крепко сжимает мою ладонь.
Мы почти не говорим, просто сидим рядом… и этого почему-то хватает.
Я будто привыкла к этому состоянию, когда он всегда рядом. К этому мрачному городу, к этой гостинице, к нашим ночным разговорам о пустяках. К Ярославу, как к чему-то надежному, привычному.
И всё же внутри есть странное беспокойство. Тонкое, настойчивое, будто кто-то шепчет где-то у самого сердца, что всё это слишком хорошо, чтобы быть просто вот так… спокойно.
Наверное, виноваты слова Вовчика.
Я стараюсь не вспоминать их, выключить в голове, но они сами всплывают. Про то, что Ярохин не тот, кем кажется, что у него свои цели.
Глупости, говорю я себе, но сомнение уже пустило корни, и теперь не отпускает.
Ярослав замечает, что я задумалась, сжимает мою руку чуть сильнее.
— Всё окей?
— Угу, — улыбаюсь, но выходит это как-то натянуто.
Он больше ничего не спрашивает, и я благодарна ему за это. Иногда лучше просто молчать.
Когда автобус останавливается около университета, на его лице появляется улыбка.
— Наконец-то мы дома, — произносит он вполголоса.
Толпа студентов выходит вместе с нами, на улице пахнет дождём и пылью.
Ярохин предлагает проводить меня до дома. Я не возражаю, хотя понимаю, что внутри какое-то напряжение витает.
— Какие планы на сегодня? — спрашивает
