узи?!
— Однозначно, поменьше, — отвечает Ангелина. — У нас совсем кроха, а тут… Обалдеть! Уже целый человечек!
Настя тем временем приходит в себя, вяло шевельнулась у меня на руках. Я сжимаю ее покрепче и все-таки не могу сдержаться, поняв, в чем меня обвиняют.
— Какого… хуя?!
— Я тоже хотела тебя об этом же спросить… Отпусти!
Настя отталкивает мои руки, присев.
— Ты осторожнее, слышь? Куда так резко собралась?! — притягиваю ее к себе.
— Отпусти! Хватит! Видеть тебя не могу… Какого хрена ты мне соврал?! По-твоему это смешно и классно — быть беременной в сорок семь?! Я от позора умру… И аборт делать уже… поздно! К сожалению… — добавляет с горечью.
Мы молчим.
Все молчим…
Настя поднимается и, пошатываясь, тихонько направляется к себе в комнату.
Толя и Ангелина переглядываются.
— Подождет новость, что мама станет бабушкой, — вздыхает Ангелина. — Да?
— Ага. По ходу… Подождет! — Толик качает головой и смотрит на меня. — Ты же говорил, что бесплодный. По пьяни мне признался. С видом трагическим. Просил никому никогда об этом не говорить. Спиздел, что ли?!
И тут до меня дошло.
Так дошло, что нашатырь понадобился уже мне…
Глава 30
Анастасия
Позднее
— Мам, к тебе можно?
— Ты уже вошла, — отвечаю из-под одеяла.
— Ага. Протиснулась…
Ангелина скользнула в комнату.
— Шторы открыть?
— Не стоит. Пусть так будет. И я хочу побыть одна.
— Да, я понимаю.
— Нет! Ничего ты не понимаешь! — срываюсь на злой, противный шепот, больше похожий на свист змеи. — Позорище… Ненавижу…
— Мам… Ты… В шоке… Мы все в шоке… Иван — тоже.
— Ага. Пиздабол, — не сдержалась. — Господи, как курить хочется…
Смотрю на фото, стоящее на тумбе. Я и погибший муж. На нашей свадьбе…
Стыдно.
Медленно опускаю портрет фотографией вниз.
Это какой-то кошмар, сюр…. Пожалуйста, пусть я проснусь…
Ангелина гладит меня по плечам, обняв крепко.
— Все пройдет. Мы справимся.
— Угу… Пройдет… Там уже пол можно определить… Конечно, пройдет! И выйдет… Если не замрет, естественно! — всхлипываю.
— Прекрати, ты что такое говоришь? Какой, нафиг, если не замрет?
— Мне сорок семь, девочка моя.
— Сорок шесть.
— Мне без трех месяцев сорок семь! — исправляю я. — Даже под сорок лет беременеть и рожать рисков — херова гора, а в моем возрасте… Я пила вино, Геля, я курила сигареты. Я суши, блин, ела! Острое! Копченое! Ни в чем себе не отказывала… Растяжку делала и пресс качала… Это кошмар…
— Ты в прекрасной форме, это заметно…
— У меня климакс. Я не должна была забеременеть. Тем более, от этого… Мне стыдно. Меня соседи засмеют… Родственники Коли сожгут меня живьем. Я уеду…
— Мам, куда?!
— Туда, где меня никто не знает. Подальше. В… В Красноярск!
— Боже, почему в Красноярск-то? А чего не в Мурманск…. В Воркуту какую-нибудь! Или сразу… на Камчатку махни! — Ангелина как будто злится. — Мама, это детский сад! Ты меня отговаривала… А сама…
— Это другое. Ты молодая, тебе и тридцати нет, а я — женщина, которая уже может быть бабушкой! Но никак не мамой…
— Иван тоже в шоке.
— Ну да… Ну да…
— Хочет поговорить.
— Он все еще здесь?! — злюсь. — Пусть выметается! Немедленно!
— Но, мама…
— Никаких, мама. Никаких разговоров…
— Ма….
Я резко откидываю одеяло в сторону и встаю. Новость, что это подлое брехло все еще отравляет мою квартиру своим мерзким духом, придает мне сил и решимости.
Встав, я вылетаю из комнаты. На кухне мужики собрали себе поляну: закуски, водка… Иван сидит, понурый, и что-то разъясняет, говоря по телефону. Толик задумчиво бренчит на гитаре…
На гитаре моего Коли.
Взял без спроса?!
— Положи гитару на место, ты… Зять, нехрен взять. Я тебя… в зятья не одобряю, так и знай. А ты… Вообще нахрен пошел! — показываю пальцем на дверь. — Оба. На хрен. Свалили!
— Насть, послушай. Я тут про врача этого… который… то самое… — сбивчиво начинает Иван.
— Мне плевать! Оба. Свалили. Или я вызову полицию.
— Настя, да ты послушай же… — пьяно смотрит мне в лицо Иван.
Выжрали уже половину пузыря! Горькой шары залили… Пьяным море по колено! И я не собираюсь слушать, что они пьяно будут молоть.
— Свалили. Оба. ОБА, я сказала!
— Блин, ма… — выдыхает разочарованно Ангелина.
— Вань, пошли, — мигом поднимается Толик.
— Но я…
— Пошли, кому сказал!
Ваня долговязый, но Толик сейчас хватает его за шиворот, как котенка, и выводит, успев прихватить водку.
— Ко мне поехали…
Обуваются. Выходят.
Слышу, как в коридоре дочка прощается со своим козлом, которого простила и с которым у нее снова бурный роман.
Прощания, сладкие шепотки, поцелуи…
Я прибираю со стола, просто швыряю все в мусорное ведро и завязываю пакет.
Потом иду в душ и спать.
Дочь стучит, а мне так плохо, что даже нет сил говорить с ней.
— Мам… Тебе страшно и обидно… Я помню, как ты говорила мне, мол, когда самой обидно, хочется обидеть всех в ответ. Ты всегда призывала меня не спешить, подумать… А сама? Выходит, советовать кому-то легче, чем следовать своим же советам! Потому что сейчас ты зря всех обидела. Ладно, Иван. У вас с ним куча недомолвок друг перед другом, было бы неплохо вам остыть и поговорить открыто! Но моего Толю ты сейчас тоже за компанию обидела. Причем, незаслуженно… — вздыхает Ангелина, опустив на тумбу черно-белый снимок. — Мы хотели сказать, что решили пожениться. И что ты станешь… бабушкой, мам.
Бабушкой. Мамой…
Мамой-бабушкой?!
Эта новость, что, меня обрадовать должна…
Я в шоке…
Ангелина тихо выходит.
По-хорошему, она должна уехать. Следом за своим… Но я знаю, что она останется, чтобы присматривать за мной. Даже если я буду кричать, чтобы и она ушла. От злости, страха и шока…
* * *
«Мне пиздец как обидно что тебе жалко что аборт блять поздно» — приходит на телефон сообщение от Ивана.
С ошибками.
Без знаков препинания.
Вот и моя беременность — это тоже ошибка, которую слишком поздно стирать и прятать тоже не выйдет!
* * *
Иван
На следующий день
— Ты совсем раскис, приятель. Заканчивай.
— Тебе не понять, — едва подняв голову, опускаю ее на руки.
Сначала мы поехали к Толику, потом — ко мне, здесь и остались с ночевкой.
— Я понимаю одно: в прошлом тебе с твоей девушкой попался врач-дилетант. Вот и все… Мало того, он вам отношения и жизнь испоганил, так еще и судя по тому, что ты о нем вычитал, он и другим немало жизней исковеркал.
Да, Толик прав.
Я ведь бросился искать. Почему-то сразу Насте поверил, что
