двоих с разбитыми лицами, боль очагами размножается по всему телу.
Тяжесть в груди становится непосильной. Агрессивный взгляд Тимура пугает меня. Никогда не видела его таким ранее. И понимаю ведь, что это все из-за меня! Подойдя к Тимуру ближе, вздрагиваю, увидев кровь на его лице и опухший фингал под глазом.
— Нужно обработать раны, — заключаю я испуганно.
Затем бросаю взгляд на Андрея. Его лицо еще хуже. Бровь рассечена, из носа течет кровь, но взгляд… Такой пустой, потерянный и потухший, будто бы он и не сопротивлялся даже. Не верю, что Тимур мог нанести Андрею столько увечий.
— Бабуль, поможешь Тимуру? Я сейчас, — бабушка кивает и уводит парня в сторону нашего дома. А я не могу бросить Андрея одного. Как бы не ненавидела его, все равно не могу!
Мне почему-то становится его жаль. Сердце кровью обливается от его подавленного вида. Наши взгляды встречаются, а мое сердце падает в пропасть.
Дрожу, не в силах выдавить ни слова. Зачем я здесь? Не знаю. Просто чувствую, что нужна ему сейчас.
Толпа наконец расходится, и мы остаемся наедине.
— Почему ты не пошла с ним? — нарушает образовавшуюся тишину его поникший голос.
— А ты хочешь, чтобы я ушла? — отвечаю вопросом на вопрос. Вскидывает на меня отрешенный взгляд. Его глаза утверждают обратное.
— Нет. Останься со мной. Прошу.
И я… Я остаюсь.
Глава 41
Олеся
Тяжелое дыхание Андрея тревожит меня, но виду стараюсь не подавать.
— Зачем ты полез с ним в драку?! — отчитывающим тоном выдаю я. Голос наконец приходит в норму.
— Забей. Я это заслужил, — закашливаясь, произносит Андрей. Сплевывает кровь на землю.
Состояние такое, будто колючие иглы пронзают кожу.
— У тебя есть в машине аптечка? Я попробую оказать тебе первую помощь.
— Должна быть в багажнике, — опустив взгляд вниз, едва слышимо произносит. Открываю багажник и нахожу маленький чемоданчик.
Возвращаюсь обратно к нему. Открываю аптечку и нахожу перекись. Андрей продолжает стоять неподвижно, будто бы ему плевать на свои травмы.
Его болезненный блеск в глазах цепляет мой взгляд. От этого и самой становится дурно.
Я словно его боль на себя отражаю. Принимаю. Разделяю.
Знаю, что он этого не заслуживает, но моя добрая влюбленная натура не может по другому.
Лью приличное количество средства на ватный диск и принимаюсь обрабатывать раны.
— Больно? — зачем-то спрашиваю, ведь пока я касаюсь его, ни один мускул на лице не дрогнул.
— Не думай об этом, — отстраненно отзывается Андрей.
— Что между вами произошло? — продолжаю выяснять я.
Андрей резко перехватывает мою руку и прижимает её к губам. Зацеловывает мои пальцы, запястье, обхватывает второй рукой и прижимается щекой, в благоговении прикрыв глаза.
— Андрей, я еще не закончила, — пытаюсь отцепить руку, но он не дает.
Его поцелуи обжигают мою кожу. По телу электрический ток пролетает. Дрожу как осиновый лист, не понимая, как мне себя сейчас вести.
— Л есь, то что сказал Тимур — это правда? — его вопрос заставляет меня машинально дернуться.
Неужели Тимур рассказал о дочери?! Нет, только не это! Он же не мог! Не мог же?!
Наконец удается вырвать руку. С непоколебимым видом продолжаю лить перекись и обрабатывать остальные поврежденные участки.
— Что именно? — осторожно прижимаю ватный диск к рассеченной брови. Как бы я не хотела делать это небрежно и отстраненно, все равно выходит ласково и нежно.
— То, что он нашел тебя у реки. Тогда, в ту ночь…
Фух. Мысленно вздыхаю я. Но от этого не становится легче. Лучше бы ему это рассказала Маринка, нежели Тимур. Лучше бы он услышал это из её уст!
— Да, это правда, — не вижу смысла врать. Признаюсь.
— Значит, ты забеременела сразу после того, как тебя нашел Тимур? Или ты уже была на тот момент беременна? — сверлит меня разоблачающим взглядом.
Колотящееся на разрыв сердце сбивает с толку.
— Да. Сразу, переспав с Тимуром как только пришла в себя, — вру, не краснея. Уж эту правду он точно не заслуживает знать.
Лицо Андрея кривится от боли.
Резко бьет кулаком по капоту, отчего начинает громко пищать сигнализация, а на металле остается глубокая вмятина.
— Прости. Я так виноват! Боже, как же в виноват… — вполголоса толкает он, отвернувшись от меня спиной и оперевшись руками о капот. — Если бы я только знал…
— Андрей, забудь. Прошло два года. Уже ничего не вернуть, — холодно отзываюсь я, в то время как в груди все горит.
Развернувшись корпусом ко мне, смотрит в глаза так, будто до души дотронуться пытается. Словно хочет во взгляде все ответы на свои вопросы найти.
— Это все из-за нее, да? Она виновата, Лесь?! Скажи. Что она сделала?! — не просит, требует.
— Спроси у своей ненаглядной, раз уж ты не в курсе! Вы же с ней так близки, может, она откроется тебе и все расскажет! Ведь между любящими людьми не должно быть секретов, правильно?! — скалюсь я, четко слыша скрежет его зубов.
Его челюсть напрягаются, взгляд меркнет и становится черным.
— Я выясню, можешь не сомневаться, — заверяет меня он.
А я не знаю. Кажется, я уже ни во что не верю. Потеряла свою веру и надежду на счастливое будущее два года назад.
— Тогда можешь начинать. Уверена, то, что ты нароешь, как минимум, удивит тебя.
Сигнализация авто утихает, и тягостная пауза зажимает сердце в тиски.
Одним махом захлопываю аптечку, вручаю её Андрею в руки и перед уходом сухо выдаю:
— И не приезжай сюда больше. Видишь, чем это закончилось. Для своего же блага, не приезжай.
Глава 42
Олеся
Зайдя в дом, встречаюсь с тяжелым взглядом Тимура. Его лицо уже чище и следы крови отсутствуют, но синяки и гематомы дают понять, чем он занимался совсем недавно.
— Тим, зачем? — вздыхаю я, не выдерживая зрительный контакт. Отвожу взгляд в сторону, не зная куда себя деть. С одной стороны, мне жутко стыдно, что парню пришлось лезть в драку и применять силу, вследствии чего он сам пострадал.
С другой, после разговора с Андреем на душе такие кошки скребут, что глубокие кровавые царапины появляются.
— Я должен был это сделать, — угрюмо отзывается он. — Хотел тебя защитить. Прости, что напугал.
Решаю, что сейчас лучший момент поговорить начистоту.
— Нет, это ты меня прости. Прости, что я такая непутевая появилась в твоей жизни. Со своим багажом проблем и тайн…
— Это меня не пугает.
— Нет, стой, я не договорила, — бросаю мимолетный виноватый взгляд на Тима, и, набрав полные легкие воздуха, выдаю махом:
— Тим, я знаю,
