отца. Неплохо ты раскрутился, я смотрю. Поздравляю, — горько улыбаюсь.
— Это все твое, Лесь. Твоё и дочери. Я могу хоть сейчас переписать весь свой бизнес на вас. Вы достойны лучшей жизни…
— Не тебе решать, чего мы достойны! — не даю договорить. — Твое благородство сейчас ни к месту. Свое оставь себе. Только нас не трогай!
Глубоко вдохнув и набравшись храбрости, продолжаю:
— Я не знаю, что ты задумал на самом деле и зачем крутишься рядом со мной и моей дочерью. Но знай одно, скоро твоя пассия пострадает. Ты даже сам еще не догадываешься, что своими действиями роешь ей яму. Так что лучше тебе держаться от меня подальше! И предупреди свою стерву, чтобы и она не смела к нам приближаться!
— О чем ты, Лесь? — хмурится. Снова каким-то чудом оказывается чрезвычайно близко. Кладет руки на предплечья, слегка сжимая их. Пытается в глазах моих ответ найти. — Это из-за нее, да?! Она тебе тогда что-то наговорила?! Скажи, прошу! Если она и в самом деле причастна к твоему исчезновению…
— Скоро все узнаешь, — решаю пока не раскрывать все карты. Оставлю самое вкусное на потом, ведь я каким-то шестым чувством ощущаю, что эта сука скоро появится.
Или, может, мне сделать так, чтобы она появилась? Надо об этом подумать.
Хочу, чтобы сыграл эффект неожиданности, когда она увидит меня воочию — живую и здоровую. Тогда её крах будет еще фееричнее.
Глава 38
Андрей
То, что здесь что-то нечисто я знал с самого начала. Чувствовал, что в пропаже Олеси кроется какая-то тайна, которую она никак не может мне рассказать. Боится. Не доверяет. Вполне ожидаемо, чёрт возьми. Не зря она намекает на Маринку. Она та еще изворотливая змея и хитрая интриганка. Кто его знает, может наговорила ей чего, отчего Леся в расстроенных чувствах убежала к обрыву.
Первым делом нужно будет заострить внимание на бывшей: навести справки и заново начать расследование. Да, прошло уже два года, но это не такой уж и большой срок. А Леся, судя по всему, так и останется партизаном.
— Лесь, расскажи мне, что случилось той ночью. Ты можешь мне доверять, — прошу в очередной раз.
— Нет! — протестует она. — Ты разрушил мое доверие два года назад сам знаешь из-за чего!
— Мне очень жаль! Я ненавижу себя за это! Скажи мне как искупить свою вину?! Что мне сделать? Я могу отдать вам все! Мне не нужен ни этот гребаный бизнес, ни Маринка, ничего! Мне нужны вы, — кричу надсадно, до хрипоты. Сердце отчаянно скачет в груди. Пульс на максимум. Я в тупике.
— Андрей, ну как же ты не поймешь? — с болью усмехается, смотря на меня отравленным взглядом. — Не все можно купить за деньги. Прощение и любовь не имеет цены. Они… Они бесценны. И я любила тебя так сильно, что готова была ради тебя пойти на все. Я отчаянно желала заслужить твою любовь. Но ты растоптал её, — сипит Леся, и блестящая слезинка градом скатывается в пустоту.
— Ты его любишь, да? Тимура своего? Скажи, любишь? — скрипя зубами, выдавливаю провокационный вопрос. И нет, мне вовсе не холодно. Меня трясет от переизбытка чувств. Мне больно и приятно одновременно. Не знал, что так бывает.
— Д-да, — несмело отзывается Леся, а по глазам вижу, что врет. Врет! Проверить?
Одним большим шагом преодолеваю расстояние между нами, обхватываю тонкую талию руками, накрывая её губы поцелуем.
От полученной дозы эйфории крышу сносит. Улетаю за пределы космоса. Её вкус заполняет кровь.
Все вокруг перестает существовать. Настолько, что я не замечаю её бойких ударов по спине и отчаянное мычание. Зато чувствую, как часто и быстро бьется её сердечко. Как дрожит все тело. Как кожа покрывается мурашками.
Целую неистово, так, будто в последний раз. Хотя, кто его знает. Будет ли у меня еще такая возможность?
На мгновение Леся успокаивается, и, кажется, отдается моменту. Ловит такой же кайф, как и я сам. Её язык послушно сливается с моим. Но ненадолго. Она словно выходит из транса, с силой пихает меня в грудь и я решаю больше не мучить её — отпускаю.
Обжигающая пощечина не заставляет себя долго ждать.
— С ума сошел?! Не смей ко мне больше прикасаться! — яростно вскрикивает она, смотря на меня испуганно. Губы дрожат, глаза становятся черными от того, что зрачки заполняют всю радужку.
Отрицательно мотаю головой. Не смогу.
— Все! Разговор окончен! А теперь проваливай! Словно вихрь, Леся уносится вдаль.
— Я люблю тебя! — кричу ей вслед, разрывая в хлам голосовые связки. Мой голос эхом расползается по пространству. На миг моя желанная останавливается. Качнув головой и сжав плотно кулаки, продолжает убегать от меня.
— От себя не убежишь, — тихо бурчу себе под нос, нервно усмехнувшись. Она все еще любит меня. Чувствую. Знаю. Просто боится. А мне нужно разрушить все её страхи и доказать, что я могу быть хорошим для нее.
Постояв так еще несколько секунд, очерчиваю
взглядом величественные горы. Красивое место. Так тихо и спокойно. Было бы здорово здесь проводить романтические вечера.
Приятные воспоминания о поцелуе дурманят разум. Хоть Леся и послала меня куда подальше, медленно шагаю к авто, мечтательно улыбаясь.
Но увидев у своей тачки мужской силуэт, напрягаюсь. Подойдя еще ближе узнаю в этом силуэте Тимура.
Глава 39
Андрей
— Я же предупреждал тебя, — первым подает голос Тимур, едва я приближаюсь к нему на достаточное расстояние, чтобы суметь услышать его претензию.
— А кто ты такой, чтобы предупреждения мне раздавать, а? — выдаю с наездом, машинально сжимая кулаки. — И не надо мне сейчас травить байки, что ты её муж. Мы оба знаем, что это не так.
Опираюсь боком об авто, небрежно вскинув руки. Смотрю на парня с вызовом. Я его не боюсь. Наоборот, внутри все вскипает от одного его вида. Имеется большое желание ему вмазать, ибо нефиг посягать на мое!
— Я за нее любому глотку порву, — в полумраке его глаза сверкают от злости. Ну-ну, посмотрим кто кого.
Делаю шаг в его сторону, напрягаясь всем телом. Как же чешутся кулаки, кто бы знал.
— Я тоже. Любому, кто встанет у нас на пути, — двусмысленно намекаю, смотря на него исподлобья. Воздух вокруг нас сгущается. Сумерки ложатся на местность. Слабый луч от фонаря падает на парня. Кажется, он также, как и я, настроен серьезно.
Настолько, что не успеваю сориентироваться, когда его кулак прилетает мне в челюсть. Твою мать!
Налетаю на урода и засаживаю ему в
