class="p1">— Так… значит, этому должна быть причина, — решил я поиграть в Катенькину игру, а заодно и вызнать про Лину побольше. — А какой-нибудь другой претендент на то, чтобы называться твоим отцом, имеется? И вообще, почему тебя старый… дед твой привел именно сюда?
Девочка тяжело вздохнула и пояснила, словно младенцу, который ничего не понимал и только и мог, что агукать и смотреть кругом себя взглядом, в котором интеллект и не ночевал.
— Потому что ты и есть мой папа! И он это знает. Сначала деда Семен говорил, что ты меня не растишь сам и так тебе и надо, но потом…
Она запнулась и даже огляделась, как будто здесь, прямо в моем кабинете, могли быть враги или подслушивающие устройства, которые передадут информацию куда не следует.
— Потом он сказал, что ты должен маме помочь. Нас ведь совсем достал этот ужасный Макаров! Маме проходу не дает, она уже даже от него прячется, когда тот приходит!
Если что и могло вызвать у меня красную пелену перед глазами, которая смела к чертям все сомнения в рассказе Катюши, так это те слова, что она сказала. Именно в таком формате и произнесенные именно таким тоном.
— Ужасный Макаров? — буквально проревел я, и Катя аж подпрыгнула на месте. — Что это еще за тип?
Оторопь, написанная на личике девочки, прошла быстро. Ее сменило удовлетворение от моих вопросов и реакции, которую я показал. Катюша пожала плечиками и сообщила:
— Я не знаю, где мама его нашла, но он сначала за ней ухаживал, а когда она сказала ему, что не будет с ним встречаться, стал ее… доставать. Это я тоже подслушала… то есть, услышала, пока не могла заснуть. Кстати, папочка!
Вновь спрыгнув с дивана и подойдя ко мне, пока я переваривал то, что мне выдала Катерина, она сказала:
— Дома у меня очень много игрушек и есть даже говорящая коала! Ну, за нее мама говорит, но я много всякого от нее узнаю интересного.
«Надеюсь, не про Макарова», — подумалось мне, от чего я окончательно помрачнел.
— Ты должен с ними познакомиться!
Переведя разговор в игрушечное русло с удивительной непосредственностью, какая бывает только у детей, что еще не нюхали пороха жизни, Катя посмотрела на меня с надеждой. Ответить, впрочем, я ей не успел. Дверь распахнулась, а на пороге вместо Ульяны, которую я предполагал увидеть, появился старый хрен дед Семен собственной персоной.
Он воззрился сначала на меня с таким видом, будто подозревал, что на завтрак, обед и ужин я предпочитаю исключительно маленьких пятилетних девочек, потом перевел взгляд на Катю и расплылся в улыбке, какой я еще ни разу не видел у этого дряхлого пня.
Я же прожигал его взглядом в ответ, давая понять: без четких объяснений этот старый пердун из моего кабинета не выйдет!
— Приветствую! Но что рад тебя видеть — врать не буду! — заявил дед Семен, полностью отражая то, что чувствовал и я сам.
Уж без него бы здесь прекрасно обошлись, он мог в этом даже не сомневаться.
— Взаимно, — просто ответил ему, гадая, что он такое употреблял, кроме своей фирменной самогонки, что за шесть лет не постарел ни на грамм.
Причем мера сего горячительного напитка была четкая: не больше трех рюмок за прием пищи, желательно обеденный. И иногда мы с дедом посиживали вечерами, потягивая чудодейственную амброзию, когда Семен был в хорошем расположении духа.
— Тебе внученька все рассказала? — потребовал он ответа, плотно запирая за собой дверь.
Не успел я отреагировать на то, что хрыч прошествовал по кабинету со своей клюкой и устроился прямо за моим столом, выбрав себе самое царское место, как он добавил:
— Там какая-то дылда сидит, она сказала, что тебе невеста, когда я Катеньку сюда привел.
Я вскинул брови и переглянулся с дочкой Лины. Малышка нахмурилась и даже показалось, что корона у нее немного поникла. Но говорить она ничего не стала, ждала моего ответа.
— Бывшая, — отрезал я. — И я требую, чтобы вы мне рассказали, какого вообще черта происходит!
Теперь уже настала очередь Семена и Кати играть в переглядки. И мне не понравилось выражение лица, которое было при этом у старого пня. Как будто он в одно лицо употребил с десяток лимонов без сахара и параллельно этому занятию размышлял о том, что он сидит в офисе очень тупого человека. То есть — меня. Громова Сергея Анатольевича.
— Я папе сказала все! — заявила Катя. — Про то, что мама меня от него родила. И про Макарова тоже.
Ага, этот тип интересовал меня совершенно особым образом. Конечно, в итоге окажется, что никакая мне Катюша не дочь, потому что Ангелина была кем угодно, но только не тем человеком, что способен скрывать настолько значимую правду, но я ведь в любом случае могу помочь избавиться от всяких ненужных элементов жизни Ангелины и ее принцесски.
— Ты, Громов, меня знаешь, — взял слово Семен, немного пожевав губу в раздумье. — Я бы предпочел, чтобы ты с Гелей больше не пересекался, но раз так случилось, что у тебя теперь деньжата водятся — помогай.
И так это было произнесено, что я понял — мне оказали величайшую милость, когда старый хрыч явился сюда сам и привел с собой Катюшу.
— Нанять киллера? — хмыкнул я, подходя к дивану и устроившись на нем. — Для начала я вообще хочу знать, что это за история с рождением якобы моей дочери, — сказал деду.
Тот чуть ли глаза не закатил.
— А от кого моя внучка, по-твоему, могла еще дитенка родить? — спросил он и даже клюкой по полу треснул. — Она, в отличие от тебя, по чужим перинам не скакала! Да, бывали у нее мужчины, но после того, как Катюша подросла!
Я бы предпочел эту информацию никогда не слышать. Достаточно было того, что Ангелина очень быстро нашла мне замену и даже родила от этой самой замены дочь! И даже если старый пень будет мне клясться и уверять в обратном — не верю! По шкале Станиславского: десять из десяти.
— Ни по каким перинам я не скакал! — заявил, решив эту тему прекратить, потому что была она явно не для детских ушей. — И хорошо. Предположим, Катя моя дочь. Но почему от меня Лина это скрывала?
Я чуть ли не вскричал, даром, что меня явно слышала и Ульяна, и весь остальной офис. Но возмущение мое было таким искренним, что оно буквально сочилось отовсюду!
— А вот это тебе пусть сама Геля и скажет. Или промолчит — это уже ее
