сделать пару шагов и обойти меня, чтобы остановиться прямо напротив. Так я оказываюсь на коленях перед ним.
— Ты так и не поняла, Есения? Убежать от меня не получится.
От страха, что он знает мое имя, трясется под ребрами.
Поднимаю на бандита затуманенный заплаканный взгляд. И тут картинка в моей голове складывается. Вспоминаю все. Узнаю этого мужчину, с которым мы уже встречались
И не остается больше никаких сомнений.
— Что вы теперь со мной сделаете? — шепчут едва размыкаясь губы.
— А сама как думаешь?
Глава 4
Есения
Я никак не думаю.
Моя судьба, в любом случае, незавидна.
А ведь оставалось совсем немного… Еще пару месяцев работы в клубе Регины, и я смогла бы свалить подальше из этого города, где все вдруг стало опасным и чужим.
Но я не успела.
Опускаю голову. Слезы все еще капают из глаз, а ободранные об асфальт части тела начинает сильнее саднить.
Безысходность закручивается узлами внутри моего живота. И я боюсь снова поднять взгляд на Тагира, потому что кажется, что когда не вижу его, переносить ситуацию будто бы легче.
Но бандит не оставляет мне такой возможности. Легкое уверенное движение в мою сторону, и вот он поднимает мою голову за подбородок.
Мне приходится заглянуть в его глаза, черные и глубокие, не выражающие ни одной эмоции. Но точно не сулящие ничего хорошего.
— Я тебя не обижу, фея. Надо всего лишь быть послушной. Ты ведь будешь послушной, маленькая? — спрашивает Тагир, а я не знаю, что ему ответить.
Несмотря на безрадостные перспективы и ужас всей ситуации, а так же страх, от которого у меня никак не получается избавиться, нутро не перестает сопротивляться.
Только инстинкт самосохранения срабатывает. Именно он заставляет меня ответить «да», но, на самом деле, затаить внутри жажду побега.
У меня должно получиться! У меня почти получилось! И точно получится, если продумаю все получше, не стану действовать сгоряча.
— Надеюсь, ты отвечаешь искренне, фея, — Тагир словно читает мои мысли, — и мне не придется перевоспитывать тебя. Уж, поверь, это я умею. Вот только мои методы вряд ли придутся тебе по душе…
Бандит вдруг отводит в сторону большой палец на руке, которой удерживает мою голову в нужном положении, а затем укладывает его на мои губы.
Меня тут же будто разряд тока пронзает. Все тело сразу.
А Тагир сминает пальцем мои губы, заставляя их приоткрываться и гореть.
Мне кажется, в этот момент в его глазах что-то вспыхивает. Яркий, но опасный и недобрый огонек.
И я понимаю, как неприлично все смотрится со стороны. Я на коленях перед мужчиной. Он с каким-то предвкушением ласкает мои губы. Порочно и грязно. Точно еще секунда, и наглый палец протолкнется мне в рот.
— Сосала когда-нибудь? — спрашивает Тагир, и его палец вдруг замирает.
Я почему-то понимаю, о чем он ведет речь. И явно не про леденец на палочке.
Уверенно отвечаю «нет», но мой голос звучит иначе. Тихий, почти неслышный.
— Значит, придется научиться, — слышу в ответ. — А если узнаю, что соврала и уже успела парочку болтов своими губами обслужить — под корень их вырву. А тебя заставлю на это смотреть.
Звучит жутко. Меня аж трясти начинает. Слава Богу, я правда не имела никакой интимной связи с мужчинами, и никто не пострадает.
И мне страшно, что Тагир сейчас потребует это сделать. Прямо здесь. В какой-то грязной подворотне.
А ведь я совсем не так хотела. Я вообще не с ним хотела!
— А теперь проверим, как ты уяснила основное правило, — бандит отстраняется. Оставляет меня в покое. Но губы все еще чувствуют его недавнее прикосновение и ужасно горят. — В тачку. Быстро.
Повторять мне два раза не требуется.
Сейчас убежать не получится, и я не настолько дура, чтобы испытать судьбу снова.
Поэтому выполняю и плетусь к машине.
Обещаю себе, что все у меня получится. Во мне течет кровь отца, а он тоже был довольно опасным и влиятельным человеком.
Мне даже в мыслях не хочется называть его бандитом, хотя в последние годы я стала понимать гораздо больше и осознавать, чем промышляет папа. И кто все эти «гости», от которых приходилось прятаться в своей комнате.
Со мной папа всегда был любящим и добрым. Лучшим в мире. Казалось, что так будет всегда… но потом в наш дом пришла беда.
А однажды я не послушалась и вышла из комнаты, чтобы подсмотреть. Мне было четырнадцать, и я многое воспринимала в штыки. Теперь, спустя четыре года, понимаю, какой дурой была.
Вот и что я пыталась доказать?
Пряталась за дверным косяком, то и дело выглядывая. Отец разговаривал с каким-то мужчиной. Он оказался красивым и сильным, и я не могла отвести от него взгляда.
Весь его вид будто гипнотизировал. Я не могу этого объяснить. Но мужчина источал опасность для меня. Я чувствовала это, но не могла ничего с собой поделать.
— Красивая у тебя дочка, — вдруг произнес он и посмотрел прямо на меня.
Я поняла, что жестко спалилась. Но было уже поздно.
Папа обернулся и с негодованием посмотрел на меня.
— Есения, иди к себе, — тогда сухо сказал он, но я все равно услышала нотки негодования в его голосе, потому что прекрасно понимала — за шпионаж мне влетит.
— Пусть останется, — сказал Тагир, и у меня чуть сердце в пятки не свалилось.
Из воспоминаний меня вырывает голос Тагира настоящего:
— Ты голодная?
Я лишь качаю головой, даже не поворачиваясь на него. Смотрю в окно.
Есть совсем не хочется, да и вряд ли я смогу запихнуть в рот хоть что-то. Пока меня только тошнит.
— Я два раза предлагать не буду, — слышится следом, но я игнорирую.
Исчезнуть бы сейчас.
Я бы за эту возможность все отдала.
Оставшийся путь мы едем молча.
В машине играет классическая музыка, и это как не вяжется с образом Тагира. Зато наводит еще больше тоски.
По-настоящему напряженно становится, когда понимаю, что мы давно свернули с дороги, и уже долгое время на пути не попадается ничего, кроме высоких, пугающий темных сосен. Растущих в кромешном мраке.
Глава 5
Есения
Чем дальше мы углубляемся в лес, тем страшнее мне становится.
Конечно, можно спросить у Тагира, куда он меня везет, но я молчу. Наверное потому, что узнать ответ мне тоже страшно.
Мне вообще очень страшно.
Стараюсь не думать о том, что он собрался меня убивать. А что?! Я слышала про такое!
