то, что Анжела называла «интенсивным жиросжиганием», на языке медицины именовалось «верным способом выплюнуть суставы в бассейн».
Поэтому применила тактику «умного саботажа». Пока остальные бедняжки честно пытались оторвать свои сокровища от палубы, я делала вид, что нахожусь в глубоком приседе. На самом деле я просто слегка согнула колени и сосредоточенно дышала, имитируя запредельную нагрузку. (Главное в этом деле — вовремя вытирать пот со лба, даже если он не выступил, и делать очень зверское лицо).
— Женщина в синем лонгсливе! — возмущённо рявкнула Анжела. — Почему не работаете в полную амплидуду?
— У меня особая специфика связочного аппарата! — крикнула в ответ, не меняя зверского выражения лица. — И вообще, резкие прыжки при моём индексе массы тела — это биомеханический терроризм!
И, пользуясь заминкой (за которую вся наша обильно потеющая группа была мне безмерно благодарна), прочитала ей лекцию о вреде осевой нагрузки на позвоночник.
Когда я замолчала, девочки зааплодировали, а Анжела на секунду зависла, хлопая ресницами. Моя тирада про «биомеханический терроризм» и осевые нагрузки подействовала на неё как ведро ледяной воды на перегретый процессор. Видимо, в методичке для «пушинок» не было раздела, как спорить с разъярённым физиотерапевтом, который сыплет терминами похлеще латыни в анатомическом театре.
— Ладно, ладно! — картинно вскинув руки, сдалась она. — Уговорили, «специфическая» вы наша. Отменяем прыжки! Группа, внимание! Переходим к статике. Глубокий полуприсед и держим! Работаем над тонусом, девочки!
Я мысленно поставила себе «пять» за победу разума над фитнес-фанатизмом. Вадим всегда говорил, что я умею убеждать. Правда, обычно он добавлял «занудством», но сейчас это спасло мои ноющие колени.
Но экзекуция продолжалась…
Я расставила ноги пошире, стараясь сохранять то самое «зверское лицо», которое должно было демонстрировать всем окружающим мои нечеловеческие усилия. Медленно, с достоинством греческой колонны, начала опускаться. Ноги стонали от непомерной нагрузки, мышцы дрожали, будто через тело пропустили ток.
— Ниже, девочки! Представьте, что вы садитесь на невидимый трон! — подбадривала Анжела.
Я мысленно пообещала Анжеле сколиоз в третьей стадии и, скрипнув зубами, опустила то, что Анжела называла «тазом», ещё на пару сантиметров. Спортивные легинсы, купленные Вадимом по принципу «возьми эти, они по распродаже», натянулись так, что послышался предупредительный треск.
— Раз… два… три… — Анжела считала медленно, садистски растягивая удовольствие.
На счёте «пять» я поняла, что легинсы не просто натянулись, а достигли предела. В воздухе, перекрывая шум прибоя и визг чаек, раздался короткий, сухой звук. Словно кто-то с энтузиазмом разорвал старую простыню.
«Ч-ч-р-р-р-а-а-к!»
Весь мир замер.
Волна ледяного ужаса прокатилась от макушки до пяток, начисто смывая и зверское выражение лица, и мысли о мести Вадиму. Время остановилось. Я, дипломированный физиотерапевт с десятилетним стажем, стояла в глубоком полуприседе посреди верхней палубы пятизвёздочного лайнера, и мои легинсы только что разошлись по шву. Точно посередине. На самой… выдающейся части «престижа».
В голове пронеслись варианты действий:
1. Упасть в обморок.
(Минус: вызовут врача, и мой позор увидит ещё больше людей).
2. Сделать вид, что это часть упражнения, и начать танцевать тверк.
Минус: Анжела умрёт от зависти, но экипаж вызовет психиатра).
3. Просто умереть на месте.
(Самый заманчивый вариант, но Вадим избежит мести и справедливость не восторжествует).
Я не дышала, перебирая в голове варианты. Холодный морской бриз, до этого ласкавший лицо, теперь совершенно беспрепятственно заигрывал с вишнёвым кружевом «боевого комплекта».
— …шесть… семь… — Анжела продолжала отсчитывать секунды моего фиаско.
И тут меня осенило. Мозг, спасённый от паники профессиональной выдержкой, выдал гениальное: «Они же все спереди! Тренер впереди, группа сзади неё! А я… я стою попой к лестнице, ведущей на мостик! Там сейчас никого нет! Никто. Не. Видел!»
Чувство облегчения было настолько мощным, что я едва не расплакалась.
«Слава богу! Слава богу, что я такая предусмотрительная и встала подальше!» — пела душа.
Мой позор был камерным, частным делом моих лосин и морского воздуха.
Я уже почти расслабилась, планируя, как мелкими шажками, не разгибая колен, отползу к ближайшему шезлонгу и накроюсь полотенцем на ближайшие сто лет. Но тут почувствовала его.
Это не был сквозняк. Это был взгляд. Тяжёлый, обжигающий и невероятно внимательный. Он буквально пригвоздил меня к палубе. Волна жара, от которой заложило уши, мгновенно сменила мой «ледяной обморок». Ощущение было настолько физическим, что я кожей чувствовала: смотрят точно в цель. В ту самую «биомеханическую пробоину», где моё вишнёвое кружево решило заявить о себе всему флоту.
Я медленно, с грацией подбитого крейсера, повернула голову, до последнего надеясь, что это галлюцинация от нехватки глюкозы.
На лестнице, ведущей на капитанский мостик, застыл мужчина.
Он был великолепен. Белый китель, сияющий белизной слёз ангелов, золотые нашивки, фуражка, сдвинутая чуть на лоб, и лицо, будто высеченное из цельного куска гранита. Помощник капитана. Сексуальный красавчик, фото которого красовалось на флаере марафона. Тот самый мужчина, которого я в этом самом вишнёвом комплекте собиралась соблазнить, чтобы доказать Вадиму, что престиж — это не размер, а харизма.
Он не смотрел на море. Он не смотрел на группу. Он смотрел точно в цель.
В ту самую дыру.
Мужчина стоял, чуть приподняв одну бровь, и созерцал масштаб моей катастрофы с видом энтомолога, обнаружившего особо редкий вид жука. В этот миг я была готова провалиться сквозь все пятнадцать палуб прямо к титановым обломкам на дне. Моя месть Вадиму, мой план «соблазнить красавчика в форме» — всё это превратилось в один сплошной вишнёвый позор.
Я выпрямилась. Пояс мгновенно впился в живот, напоминая, что я — официально главный неудачник этого круиза. Но внутри вдруг вскипела ярость. Профессиональная гордость и чисто женская вредность победили стыд.
И я… стянула с себя порванные лосины. Оставшись в топе и кружевных трусиках, помахала мужчине:
— Офицер, — широко улыбнулась ему, стараясь сохранить лицо, хотя оно, уверена, цветом не уступало моему белью. — Оцениваете масштаб повреждений или ждёте, когда я окончательно проломлю палубу?
Его взгляд медленно — невыносимо медленно! — поднялся от моих труселей к моим глазам. Уголок его рта едва заметно дёрнулся, а в невыносимо синих глазах промелькнуло что-то подозрительно похожее на усмешку.
— Я совершаю плановый обход судна, — голос у красавчика оказался низким, густым и каким-то особо… вибрирующим. — Так как отвечаю за обеспечение безопасности и навигацию судна…
Мужчина неторопливо спустился по лесенке и замер напротив меня. Я, делая вид, что гулять в одном белье — дело привычное, забросила порванные лосины на плечо и уточнила:
— Так вы здесь по делу?
— А вы, судя по вашим комментариям, здесь за главного врача?
— Я здесь за того, кто не даст этим женщинам стать инвалидами до конца круиза, —
