теплого взгляда. Он улыбается, показывая, что рад меня видеть, и в уголках серых глаз собираются морщины.
Я удивленно выгибаю бровь. Серьёзно? Вот так просто? Будто мы старые добрые друзья, которых жизнь раскидала по разным городам и спустя время случайно соединила в одной точке. Мы как бывшие одноклассники на встрече выпускников.
Впрочем, я и была для него обычной проходной девушкой, от которой легко отказаться. Коротким путешествием. Быстро наскучившим рейсом. А он стал моим билетом в один конец. Первой и последней любовью, после которой сердце вдребезги и ремонту не подлежит.
Я думала, что похоронила его, но спустя вечность он снова стоит передо мной как ни в чем не бывало, из плоти и крови. Повзрослевший, уставший, словно полжизни потерял, с легкой сединой на аккуратной бороде и висках. Но все такой же бескомпромиссный танк, который прет напролом.
— Здравствуйте, меня зовут Николь Николаевна, — совладав с эмоциями, холодно представляюсь. — Я школьный психолог и вызвала вас, чтобы поговорить о поведении Матвея.
Я провожу красную линию между нами, а он беспардонно топчет ее грубыми подошвами. Нагло усмехается, как в день нашего знакомства, вразвалку подходит ближе, упирается кулаками в край стола, и мое сердце начинает ныть с новой силой.
— Сменила профиль?
— Извините, мы знакомы?
Схлестываемся взглядами, и атмосфера в кабинете накаляется. Я сохраняю равнодушное выражение лица, как бы мне не было сложно и больно. Он мрачно сводит густые брови к переносице. Атомы кислорода взрываются между нами, воздуха не хватает. Секундный зрительный контакт становится персональным адом.
— В прошлой жизни, — он отводит потухший взгляд, и я судорожно выдыхаю с облегчением. Данила переключается на сына, который жмется к нему и с преданностью ловит каждое слово. — Какие претензии к нашему бойцу? Если хулиганит, дадим дома ремня, не вопрос, — подмигивает ему, ласково щелкнув пальцем по носику.
Матвей беззаботно смеётся, обнимает отца крепче, будто давно его не видел и дико соскучился, а я впервые в своей практике не понимаю их отношений. Слова расходятся с действиями.
— Нельзя бить ребёнка, — подскочив с места, я огибаю стол и оказываюсь напротив Богатырева. — Вы подрываете его доверие и лишаете базовой безопасности. Он будет думать, что прав тот, кто сильнее, и переносить свой опыт на сверстников. Неудивительно, что Матвей так ведет себя в классе…
— Так, притормози, — с хриплым смешком осекает меня Данила, выставляя ладони вперед, будто защищается. — Как была занудой, такой и осталась. Я пошутил, никто Матвея и пальцем не тронет, — улыбнувшись, он наклоняется к сыну и шепчет ему на ухо: — В коридоре подожди меня.
Мальчишка послушно кивает, хватает портфель и, вежливо попрощавшись со мной, выходит из кабинета. В присутствии папы он становится шелковым. Ни капли дерзости и хамства. Как будто его подменили.
— Послушай, Ника, — по-свойски обращается ко мне Данила, но спотыкается о мой предупреждающий взгляд и резко меняет тон на деловой: — Николь… Николаевна. У пацана непростой период.
— Проблемы в семье?
— Можно сказать и так.
— Я могу дать контакты хорошего семейного психолога. Для взрослых, — многозначительно произношу, намекая на них с женой.
— Тц, нет, спасибо. Боюсь, медицина тут бессильна, — устало закатывает глаза, но в подробности меня не посвящает. — Я лично поговорю с Матвеем, обещаю. Он парнишка понятливый, будет исправляться. Дай нам немного времени.
— Если нужна квалифицированная помощь…. — При всем уважении, Николь, мы торопимся, — перебивает меня, покосившись на часы. — Мне надо успеть бойца матери отдать, а потом срочно в офис. Приятно было увидеться.
Он протягивает мне ладонь, и я машинально подаю свою в ответ. Горячее рукопожатие разрядом тока отдает по всему телу. Данила не отпускает мою кисть, разворачивает к себе тыльной стороной, большим пальцем проводит по безымянному пальцу, на котором нет кольца.
— Ты в разводе? Что случилось?
— Не ваше дело, — выдергиваю ладонь из жаркой хватки. Прячу руки за спину, делаю шаг назад.
— Согласен, не мое, — он тут же наступает, сокращая расстояние между нами. Подумав, ныряет рукой в карман и дает мне визитку. — Звони, если что-нибудь будет нужно. По вопросам Матвея или просто без повода. В любое время, — рокочет с будоражащей хрипотцой, касаясь сбивчивым дыханием моего виска. — Если хочешь, давай встретимся. Пообщаемся, как раньше, вспомним молодость.
— Богатырев, — возмущенно повышаю голос и отталкиваю его.
Он с места не двигается. Перехватывает мои запястья, фиксирует на своей груди и застывает, как каменная глыба. Я чувствую, как его железное сердце тарахтит под моими беспомощно стиснутыми кулаками.
— Я весь внимание, Колючка, — наклоняется к моим губам. Замирает в сантиметре, готовый сорваться по одному моему сигналу. А мне обидно до едкой горечи во рту.
Десять долбаных лет! Он просто исчез. Испарился, не сказав ни слова. Ни разу не вспомнил обо мне. Женился, обзавелся семьей — и чувствовал себя прекрасно. Даже не поинтересовался, как я жила все эти годы без него, а сейчас готов наброситься на меня, как голодный волк.
— Постарайся исчезнуть из моей жизни, как однажды уже сделал это, — отчеканиваю строго и четко, и он меняется в лице. — Всего доброго, Данила.
Выкрутившись из его объятий, я возвращаюсь к столу. За моей спиной с грохотом захлопывается дверь, едва не слетая с петель. Когда оборачиваюсь, в кабинете уже никого нет, лишь тяжелые шаги гремят по коридору.
— Мам, ты все? — заглядывает ко мне Макс. — Уроки закончились. Поехали в спортцентр? Или я на баскетбол опоздаю! Мамуль, а после тренировки мы пойдем в гости к тете Насте? Пожалуйста!
Бесперебойный детский лепет приводит меня в чувство. Я обнимаю сына, утыкаюсь носом в его макушку и только сейчас осознаю, что меня мелко трясет. Даю себе пару секунд передышки, чтобы собраться с духом и жить дальше. Как будто не было этой дурацкой встречи с призраком из прошлого.
Глава 2
Данила
— Давай поедем в парк? — просит Матвей, пока я пристегиваю его ремнем безопасности.
— Не сегодня, боец. Ты проштрафился в школе, а у меня дел много.
— Я больше так не буду, обещаю, — складывает ладошки в умоляющем жесте.
Привык малец, что я его все время балую, и веревки из меня крутит. А я поддаюсь. Дети — моя слабость, особенно когда речь идет о родной крови. Ни в чем отказать ему не могу. Но именно сейчас я озабочен другими проблемами и физически не успею провести с Матвеем вечер. Я и так сорвался с работы, чтобы забрать его из школы.
— Я посмотрю на твое поведение. Постарайся больше не огорчать учителей и… Николь Николаевну, — тяжело сглатываю внезапно
