ногу.
— Я никогда не думал, что он сделает то, что сделал, — хрипло сказал Вин.
— С чего бы тебе было так думать? — Мягко спросил Дом. — В гневе он ни разу не поднял руку на меня, нее... любого из нас. Ты никак не мог догадаться, Вин.
Вин покачал головой в ответ на слова брата.
— Я всегда был ближе к ней, чем к нему, но если бы я узнал о таком, то поступил бы так же, — сказал Дом.
Это, казалось, удивило Вина, и он поднял на него глаза.
— На тебе всегда лежала такая большая ответственность, Вин. Даже до того, как они умерли. Но ты был еще ребенком.
— Я обещал, что мы будем вместе.
— Были некоторые вещи, которые ты просто не мог контролировать, Винни, — сказал Дом. — Мы потеряли Рафа из-за несправедливой системы. И Рен... если кто и может выжить, так это Рен. Ты научил его этому, Винни. Как быть сильным. Как верить — ты научил нас всех этому. — Дом потянулся, чтобы взять Вина за руку. — Ты чертовски хороший старший брат, Вин. Я просто хочу, чтобы ты начал в это верить. — Вин коротко кивнул, и Дом встал и наклонился, чтобы поцеловать его в макушку. — Позвони мне утром, — прошептал он и вышел из комнаты.
Мия взяла Вина за руку и ласково сказала:
— Давай ляжем спать, хорошо?
* * *
— Как прошло интервью? — Спросил Вин, крепче обнимая Мию за талию. Как только они легли на кровать, он притянул ее спиной к себе, так что между ними не осталось пространства, но этого все равно казалось недостаточно... Он был так близок к тому, чтобы потерять ее.
— Страшно, — сказала Мия, и он почувствовал, как ее пальцы ласкают его, лежащие на ее животе. — Репортер показался мне милым, и Дом сказал, что я хорошо справилась.
Вин наклонился, чтобы поцеловать ее в затылок.
— Прости... - начал он, но Мия повернула голову и прервала его слова поцелуем. Это продолжалось несколько долгих секунд, прежде чем она отстранилась.
— Просто обними меня, хорошо, Вин? — сказала она, снова прижимаясь к нему.
Это он мог. Как бы ему ни хотелось попытаться понять, что произойдет дальше, он был абсолютно уверен в том, что она будет рядом. Она видела его в самом уязвимом состоянии, но осталась. Когда он больше всего в ней нуждался, она осталась.
— Расскажи мне о ребенке, — услышал он ее шепот, и непроизвольная боль пронзила его.
Как бы ему ни было ненавистно вспоминать то время в своей жизни, он был обязан рассказать ей всю правду.
— Это было почти семь лет назад, — сказал он. — Элизе было двадцать три, когда я встретил ее — она работала администратором в спортзале, куда я ходил. Сначала мы просто флиртовали, потом стали встречаться случайно. Мне нравилось, какой веселой и непосредственной она была, но когда я узнал ее получше, она начала рассказывать мне о трудных временах, которые у нее были с тех пор, как умерли ее родители, а брата отправили на службу. Она никогда не говорила об этом прямо, но я знал, что у нее были финансовые трудности. Она продолжала говорить мне, как сильно любит меня и что хочет построить со мной совместную жизнь. Через несколько месяцев я попросил ее переехать ко мне.
Он не осознавал, что молчал какое-то время, пока Мия не сжала его руку крепче.
— Что произошло? — мягко спросила она.
— Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: все, что слетало с ее губ с того дня, как мы встретились, было ложью. Ее родители были живы и здоровы и каждый месяц присылали ей деньги на обучение и проживание — они думали, что она все еще учится в аспирантуре, но она бросила учебу шестью месяцами ранее. У нее вообще не было брата — думаю, она решила, что я с большей симпатией отнесусь к кому-то, у кого есть член семьи, служащий в армии. И было, по меньшей мере, полдюжины других парней, с которыми она встречалась на стороне. Но когда я ее выгнал, она сказала, что беременна от меня. Даже несмотря на то, что мы предохранялись, я знал, что всегда существовала небольшая вероятность того, что это может случиться.
Мия повернулась в его объятиях, держась на достаточном расстоянии, чтобы видеть его. Ему было неприятно смотреть ей в глаза, когда он вспоминал худшее время в своей жизни, не считая потери родителей и братьев, но она провела пальцами по его волосам и не стала настаивать на продолжении.
— Я отвел ее на УЗИ, чтобы доказать, что она говорит правду. Когда я услышал биение сердца... - прошептал он, прежде чем его голос сорвался и ему понадобилось перевести дыхание. — Когда я услышал его, я понял, что он мой. Даже если у него не моя ДНК, в глубине души я уже решил, что это мой ребенок, и я хотел его больше всего на свете, — признался он.
Он не осознавал, что по его лицу текут тихие слезы, пока Мия не вытерла их.
— Она не раз угрожала избавиться от ребенка, если я не дам ей денег на одежду, квартиру, машину... Список был бесконечным. В конце концов, я договорился с ней о том, что заплачу ей за вынашивание ребенка до срока. Она согласилась отказаться от своих прав за миллион долларов, и я заплатил ей половину в качестве задатка. Однако я совершил ужасную ошибку. Я думал, что ее жадность окажется сильнее, чем ненависть ко мне. Возможно, если бы я дал ей меньше аванса...
— Она не оставила ребенка? — Спросила Мия.
Он покачал головой.
— Она заплатила какому-то врачу с приостановленной лицензией, чтобы тот сделал аборт на позднем сроке. Но сначала она убедилась, что это девочка, и прислала мне снимок УЗИ и открытку...
Его голос прервался от резких рыданий.
— Она прислала ебаную фотографию... - с трудом выдавил он из себя. В тот день, когда он открыл эту открытку и даже сейчас, он видел, как это ужасное изображение вываливается из него на кухонный стол, его затошнило, как тогда.
Он понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем слезы утихли и он смог выровнять дыхание. Руки Мии обвились вокруг него, и она прижала его голову к своей груди, шепча ему на ухо ласковые, успокаивающие слова. Когда она прошептала:
— Я люблю тебя, Вин, — его сердце чуть не остановилось.
При этих словах его охватила радость, но за ней быстро последовал ужас. Что, если она просто была
