безумно много. Кое-какие возрасты — это нереально много.
Если мне сейчас будут рассказывать о том, что все, что я думаю на этот счёт, глупость, то нет, девочки мои, это не глупость.
Агнесса поставила сумку на диван, развернулась и, припечатав Даню точно таким же вызывающим взглядом, произнесла:
— Если ты сейчас вдруг решил поучить меня жизни, то давай ты сначала попрактикуешься на своей любовнице, которая на пятнадцать лет моложе тебя.
Потом мы с тобой поговорим. Хорошо, папочка?
30.
Произошло то, о чем я говорила — Даня получил ментальный удар по щам именно из-за того, что он подумал, будто бы у него есть всякие права в этой жизни, а у его ребёнка никаких прав нету.
И Агнесса правильно все расценила.
— Если ты вдруг надумаешь, сказать мне то, что я поступаю как-то неправильно, то помни, пожалуйста, то, с чем ты уходил из семьи. — Выдала Агнесса, стиснув зубы покрепче.
— И с чем же я уходил из семьи? — В противовес ей, дерзко уточнил Даниил, ощущая свою правоту, потому что он старше, потому что он умнее, потому что ему много чего позволено.
— Ты уходил с тем, что все в этой жизни возможно. Возможно после стольких лет взять и влюбиться в другую женщину. Ты уходил с тем, что каждый имеет право на счастье. Ты вот своё нашёл в другой женщине, и поэтому что тебя за это судить. Но нет, пап, если уж на то пошла речь, то и я тебе сейчас могу сказать тоже самое —все имеют право на счастье. Моё связано с Эдвардом. Я не говорю о том, что это будет все до конца, это моё финальное решение. Никто не знает, как повернётся жизнь. Но и лезть сейчас в мои отношения я никому не позволю. Я прекрасно осознавала тот факт, что никому это не понравится. Но если мама безумно тактичная и мягкая женщина, то от тебя я прям рассчитывала услышать что-то подобное. Поэтому я подготовилась.
— Подготовиться можно к родам. — Бросил Даня и, опустившись в кресло, покачал толовой. — Нет, ты мне скажи, пожалуйста, что, твоих одногодок не было?
Агнесса, сложив руки на груди, стояла и молчала.
— Хорошо, предположим. Ну ладно, окей, одногодки тебя не устраивают, потому что тупенькие, потому что гуляют на папины деньги, и все в этом духе. Ладно, можно было найти было парня постарше.
— Я и нашла. — Не дала договорить отцу Агнесса и пожала плечами. — Я и нашла парня постарше. Такого, который меня полностью удовлетворяет. Мне не надо было ради этого перебирать три десятка вариантов. Поэтому я не понимаю, к чему ты сейчас завёл такую помпезную речь.
— Нет — Даня зажал пальцами глаза, — можно было найти парня постарше, но в твоём возрастном диапазоне: двадцать три-двадцать пять.
— Ну а какая разница? Я выбрала чуть дальше возрастной диапазон. Что, ты теперь меня будешь за это проклинать?
— я не буду тебя за это проклинать, дочь.
Когда Даня обращался к Агнессе “дочь” — это значит, что у него нервы в принципе на пределе и он из последних сил держится, чтобы не начать авторитарно приказывать, а все ещё пытается договориться. Меня это всегда напрягало, и я выражала очень много беспокойства на этот счёт. Но Агнесса, зная характер своего отца, даже бровью не повела.
— Ну скажи мне, папа. Что ты такое надумал за время дороги?
— Я надумал вот что, этот Эдвард, я уверен, что он безумно правильный и хороший мужчина. Он хороший человек. Плохой бы человек не сорвался, не отложил всю работу и не поехал бы проверять, как его избранница себя чувствует в больнице.
Агнесса, я уверен в том, что выбор ты сделала хороший. мужчина он не плохой.
Агнесса вскинула подбородок и брезгливо скривила губы. Она уже знала, что будет дальше.
И я знала.
Я поставила сумку, скинула куртку с плеч и повесила в гардероб. Пройдя в зал, села на кресло напротив Дани, чтобы, так сказать, уравновесить его недовольство.
— Просто своим смятением я тебе вот что скажу, Агнесса. Я тебя девятнадцать лет растил. Я тебя помню ещё в те моменты, когда ты соску сосала. Для меня, как для отца, очень много вопросов вызывает эта ситуация. Хорошо, я могу понять: девочка молоденькая, романтичная, которая начиталась всякой английской классики викторианского времени. Я могу понять твою заинтересованность в этих отношениях. Но давай мы посмотрим на ситуацию с другой стороны. Вот мужчина на столько лет тебя старше. У него какой профит от этих отношений? Ты не умнее его, не интереснее. Ему уже о детях надо подумать, а тебе ещё учиться, учиться и учиться. Ты прекрасно знаешь, что вся твоя учёба пойдёт коту под хвост, если ты решишь выйти замуж, завести детей. Что, академ будешь брать один за одним? А у него уже часики тик-так. Ты же понимаешь, что год или два и станут появляться разговоры о том, что надо детей завести? Ты как собираешься с детьми этими вводиться, когда сама ещё ребёнок? Я все прекрасно понимаю. Я понимаю твою заинтересованность. Но я не понимаю его заинтересованность, кроме как в том, что фамилия Романова — она сама по себе достаточно громкая. А имея необходимые мозги, вообще ничего сложного нет в той ситуации, чтобы охмурить, очаровать, обаять молодую студентку, а потом в дальнейшем жить и кататься как сыр в масле на папины деньги.
— Ты что, действительно считаешь, что кого-то интересуют твои деньги? Пап, ты немножко с продажностью промахнулся. Бабки твои интересуют только твою любовницу, всё. Остальное в тебе никому не интересно. Но бабки интересуют только твою любовницу. Если ты считаешь, будто бы Вяземский недостаточно состоятелен для того, чтобы искать богатую невесту — три раза ха-ха-ха, пап. У него, помимо научной деятельности, чудесное риелторское агентство. Я прекрасно знаю, какие доходы он с этого агентства имеет. Так что твоя гениальная теория о том, что здесь маленькую девочку-студентку охмуряют ради бабок её папы, она просто не выдерживает никакой конкуренции.
Получив очень мощный отпор, Даня скривился.
— Короче, — произнёс он сквозь зубы, — меня не волнует: ни кто там что по деньгам решил, ни кто кого охмурил. Я тебе сейчас скажу то, что тебе не понравится, чтобы это был первый и последний раз, когда я тебя
