кладовку.
— Я разберусь, — за спиной бросил Вадим. Едва мы спустились в холл, средний адвокат свернул в коридор и скрылся за поворотом.
Они тут как у себя дома.
У мамы на лице ужас.
— Девочки, — она бросила пакеты и протянула руки.
Не выдержала, кинулась к ней. Она поймала меня в объятия, прижала к себе, от нее так знакомо пахнет духами, я всхлипнула.
— Что вам надо в моем доме? — папина ладонь легла на мое плечо. — Деньги? Мы заплатим.
— Все почему-то сразу предлагают деньги, — услышала ответ Нила и крепче вжалась в маму.
Если они не тронут нас и уйдут, все равно его хрипловатый голос меня будет преследовать до смерти.
— Машина на ходу? Та, за воротами, — спросил Нил. — Давай ключи. И сотовые телефоны.
Папа без разговоров сунул руку в дубленку и бросил Хазу ключи.
В кладовке замолчала Люба.
А после из-за угла вырулил Вадим.
— Дочерей моих не троньте, — папа шагнул вперед, собой заслоняя и меня, и маму. — Забирайте машину, телефоны… что вам еще надо? В полиции мы ничего не скажем.
— Скажете, — Нил усмехнулся, и я осторожно повернулась в маминых руках, чтобы взглянуть на него.
Даже теперь, в окружении родителей, эта ночь не кажется мне дурным сном, а этот высокий мужчина в черной водолазке — монстром из кошмара. Хаз реален, и пусть сейчас он смотрит на папу, я чувствую — обо мне он не забыл.
Вдруг, когда они будут уходить, он скажет что-то такое… о нас с ним.
— Как тебя зовут? — спросил он у папы.
— Сергей.
— Наверху мой брат, Сергей, — его рука с пистолетом опущена, Нил внешне расслаблен. — Я перенесу его в машину. И мы уедем. Если не делать глупостей. Никто не пострадает. Собери телефоны, Вадим, — сказал он брату и развернулся к лестнице.
На меня не посмотрел даже, я же проводила взглядом его фигуру, взбежавшую по ступенькам. И нехотя отстранилась от мамы, давая ей достать телефон.
— Все будет хорошо, Надюша, — пообещала она дрожащим голосом и погладила меня по плечу. — Сейчас они уедут, потерпи.
Вадим на секунду скрылся в гостиной. И появился оттуда с праздничным пакетом — в нем до этого лежал мой подарок маме и папе, на их юбилей.
Туда Вадим собрал все гаджеты гостей, добавил к ним телефоны родителей.
Это хороший знак.
Раз они собирают сотовые — значит, правда, никого не убьют, просто уедут.
Безумие.
Я боялась, что мой парень бросит меня, как только получит секс.
Какая я была глупая.
Хаз вот-вот уйдет из моей жизни. А дальше я буду не странички в соцсетях отслеживать, чтобы узнать, не появилась ли у него другая.
Я буду криминальные новости смотреть по телевизору и вздрагивать каждый раз, когда его фотография появится на экране.
Нил Хазов.
Преступник, убийца и мой первый мужчина.
Он вышел на лестницу. Поддерживая Льва, начал медленно спускаться.
Ощущаю, как мама дрожит, с каким страхом смотрит на младшего Хазова — забинтованного и бледного, словно стена.
За спиной тихонько всхлипывает тетя.
— Все в порядке, Сергей? — спросил Хаз.
— В полном, — отозвался папа. Он обнимает Веру и за каждым движением Нила следит. — С жизнью никому прощаться не хочется.
— Согласен.
Боже.
Это самое худшее знакомство с родителями, какое только можно представить.
В моих романтических мечтах мой жених с огромным букетом цветов для мамы и бутылкой хорошего виски для папы появился на пороге нашего дома.
И в кармане у него была коробочка с кольцом для меня.
У Нила же ни цветов, ни кольца, зато пистолет. И цепкий взгляд черных глаз, обещающий кровавую расправу за любое неверное движение.
Они со Львом скрылись на улице.
— У вас чудесные дочери, — сказал средний Хазов. Он оперся спиной на стену, поставил ноги крестом. — Вера спасла моего брата. Но мне все равно придется связать вас. Без обид. Надя, принеси связки, — приказал он мне.
— Хорошо, — я дернулась, и мама с трудом выпустила меня из рук.
В гостиной застала взволнованных соседей — все с напряжением и надеждой вслушиваются в разговор, что доносится из холла.
— Они уезжают, — сказала одними губами.
Схватила со стола пучок строительных связок.
Руки трясутся.
Хазов ушел. Вот так, даже не взглянув на меня.
Я не ждала поцелуев на прощание, но думала, он скажет хоть что-то…
Я куколка на одну ночь.
Ночь позади.
Но вместо облегчения, что все хорошо, что они никого не тронули — горечь испытываю. Он уедет и забудет, из головы легко меня выбросит, а я помнить буду и никуда от этой памяти не скрыться.
Вернулся в холл.
И в этот момент распахнулась дверь.
Порог переступил Нил.
И сразу посмотрел на меня.
Замерла.
— Куколка, — его голос низкий, хриплый, в нем сдерживаемая сила. Взгляд черный, нетерпимый, глубокий. Хаз махнул пистолетом на улицу. И потребовал. — Выходи. Ты едешь со мной.
Глава 36
Ты едешь со мной — прозвучали эти слова. И повисла напряженная тишина.
Тело будто окаменело, я с места не сдвинулась. Услышала только, как хмыкнул Вадим. А потом мужские пальцы коснулись меня, вытянули из моих рук связки.
— Куколка, чего ждем, — сказал Вадим. И двинулся к моей тете. — На выход.
— Надя никуда не поедет, — пришел в себя папа. Он дернул меня за локоть, больно, не рассчитав силу.
Поморщилась.
Папа вцепился в меня мертвой хваткой.
— Уходите, — сказал сипло.
Хазов промолчал.
Они смотрят друг на друга.
И мне страшно, это не взгляды, а приговор, я чувствую, никто из них не отступит.
Дрожу.
Все молчат.
И на фоне Вадим скрипит связками, стягивает руки всхлипывающей тете.
— Я без нее не уйду, — после паузы ответ Хаз. — Не надо вставать у меня на пути, Сергей.
— Не надо трогать мою дочь, Нил, — в том же тоне ответил папа.
Он узнал его. Тоже смотрел новости, видел фотографии младших Хазовых и понял, кто сейчас перед ним.
Нил усмехнулся. Посмотрел на пальцы папы, крепко сжимающие мой локоть.
— Я не хочу крови, — Хаз поднял черные бездонные глаза. — Ты тоже не хочешь. Отпусти со мной дочь. И никто не пострадает.
Взглянула на папу — и меня затошнило от страха, никогда еще не видела его таким — он будто за минуту на десять лет постарел, у его сжатых губ залегли глубокие складки, под глазами круги.
Широкий лоб наморщен.
Хаз ему выбора не оставил.
— Пап, — позвала негромко и попыталась убрать его пальцы. — Я пойду.
Он перевел глаза на меня. Моргнул, словно очнулся. И твердо сказал.
