class="p1">— Нет. Через мой труп.
— Это не проблема, — Хаз повертел пистолет. По коже дрожь побежала от его ледяного спокойствия. От ужасных слов, что он говорит, не раздумывая. — Я заберу ее, и все останутся живы. Либо я сейчас убью тебя. И все равно заберу ее. Решай, Сергей.
— Сереж, боже мой, сделай что-нибудь, — мама не выдержала и разрыдалась. — Оставьте нас, ради бога, не трогайте мою дочь.
Что он творит, он просто чудовище. От маминых слез ни один мускул не дрогнул на его жестком лице.
Он причиняет моей семье боль.
Ненавижу.
— Истерики потом, — Вадим связал мамины запястья. Повернулся к Вере. — Доктор, твоя очередь.
— Я не отпущу сестру с тобой, — Вера выдернула руку, когда Вадим потянул ее к себе. Приблизилась к нам с папой. — Я вашего брата с того света вытащила. Это благодарность? Оставь ее.
Это бесполезно, он не слышит, он смотрит на меня неотрывно, и я вижу решимость в блестящих глазах.
Охнула, когда Вадим схватил Веру и поднял, он почти забросил ее в гостиную, не обращая внимания на крики, зашел следом за ней.
Невыносимо.
— Я пойду, папа, — снова вцепилась в его пальцы, — пап, отпусти.
— Нет, я сказал, — рявкнул он.
Посмотрел прямо на Нила.
Секунда… другая…
И Хаз поднял пистолет.
— Я давал тебе выбор, — напомнил он хрипло.
— Не надо! — выкрикнула и вырвалась, загородила папу собой. — Я пойду, не стреляй!
— Ты никуда не пойдешь, Надя, — папа ухватил меня за толстовку.
Голова кружится, я между двух огней, и одному ничего не стоит выстрелить, а второй — мой любимый отец, трясусь и смотрю на пистолет — Хаз целится поверх моей головы.
— Не смей, не смей, — твержу и с голосом не могу совладать, из него рвутся слезы, я продолжаю, глупо угрожать этому убийце. — Только попробуй, Нил, убери, убери, убери!
Со мной истерика.
А он спокойно стоит напротив.
Смотрит на папу. В его вытянутой руке — смерть.
— Нил!
Его губы сжаты, уголок дрожит в страшной полуулыбке.
Встретились взглядами.
Он сощурился, с ног до головы меня осмотрел. Пожевал щеку, словно думает.
— Пожалуйста. Это моя семья, — сказала одними губами.
Нил не ответил. Еще раз оглядел меня.
Отступил на шаг.
И резко опустил пистолет.
Даже выдохнуть не смогла, такие у него дикие глаза.
— Придется нанять для дочери круглосуточную охрану, Сергей, — хрипло сказал он папе. — Ведь я вернусь. И в следующий раз твои слезы не подействуют, Надя.
Хаз отступил на крыльцо.
Его крупная фигура скрылась на улице.
Громко всхлипнула и развернулась, с размаху уткнулась лицом в папину грудь.
— Тихо, тихо, — он гладит меня по волосам, и ладонь дрожит, он прижал к себе, укутал меня в свою распахнутую дубленку, от которой пахнет табаком и мятой. — Успокойся, Надюша. Он ушел.
— Руки, куколка, — перед нами вырос Вадим.
Машинально протянула ему руки. Он затянул стяжку на моих запястьях и кивнул папе.
— Сергей.
— Нет, — папа дрогнул.
Боится, что меня отберут у него, связанного.
— Брат не действует обманом, — Вадим покачал перед его лицом связку. — Не пристрелил он тебя лишь потому, что она попросила, — глазами он показал на меня. — Но не испытывай судьбу, Сергей. Я не Нил. Меня слезы куколки не тронут. Руки давай.
Папа помолчал. Дернулся и отстранился от меня, выполнил требование. Он шумно дышит, он бессильно злится, эти братья ломают его, они столько зла принесли нам всего за одну ночь.
— До встречи, — закончив с нами, попрощался Вадим. Подхватил пакет с телефонами. — Привет доктору. И простите. У вас отличная семья. Берегите друг друга.
Он, негромко насвистывая, вышел за порог.
Хлопнула дверь.
В тишине слышно было, как снег скрипит под его ботинками, пока средний адвокат идет по саду.
А потом раздался гул двигателя.
И шум отъезжающей от дома машины.
Глава 37
— Какой кошмар! — сокрушалась мама.
— Вер, эти ублюдки что-то...
— Сережа не выражайся!
— Они были в нашем доме, напугали девочек, как ты...
Родители спорят, а я сжимаюсь в кресле.
Это моя гостиная.
Здесь Лёва лежал, раненный.
Отсюда я сбежать пыталась, когда впервые встретила Хаза.
Господи, какой длинной эта ночь оказалась.
Мне кажется, что я сразу на несколько лет повзрослела. Постарела. И ощущения такие странные внутри, острой нехватки чего-то.
Кого-то.
Я не помню, сколько времени пришло, когда мы смогли выбраться. У дяди Валеры был складной нож, который он не смог достать. Папа всё сделал, разрезал затяжки, выпустил Любу из кладовки.
Наш дом напоминает улей, переполненный людьми. Никому нельзя уходить, так сказали в полиции.
Хаз был прав — папа сразу им всё рассказал, добрался до соседей и вызвал.
— Надюш, — мама села на подлокотник, притянула меня к себе. — Всё закончилось. Перепугалась, моя девочка? Как же вы тут всю ночь...
— Нормально, — буркнула, пряча взгляд.
— Вас не обижали? Как подумаю, что могло случиться...
— Нет. Ты не переживай, ничего страшного с нами не случилось.
Мама погладила меня по волосам, а я подорвалась.
Услышала шум за окном, скрип снега под весом шин.
На секунду поверила, что за мной Хаз вернулся.
Он хотел меня забрать с собой. Это волновало и пугало одновременно.
Сердце забилось чаще, дрожь спустилась по позвоночнику.
Но нет, это кто-то из друзей отца приехал, заполняя дом ещё больше.
А я поняла, что не могу так больше. Слишком много людей, в голове звенит, эком каждое слово отдается. Усталость накрывает, мышцы тянет.
— Надь, — сестра ловит меня возле двери, обеспокоенно смотрит. — Ты как?
— Я... Нормально. Ты же... Тебе поспать нужно!
Подбираюсь, стыд кусает щеки. Я вечно о себе думаю, когда сестра всю ночь занята была. Льва спасала, а я... Бросаю родителям, что мы наверх пойдём, а после тяну Веру за собой. Едва не сталкиваюсь с Любой возле лестницы, отскакиваю в сторону.
Она недовольно щурится.
На меня смотрит, словно это я её в кладовке заперла.
А я инстинктивно шаг назад делаю.
Представляю, что сестра рассказать может.
Вдруг меня тоже полиция заберёт?
За то, что я не изо всех сил преступникам сопротивлялась?
— Куда вы? — спросила, наступая. — Снова меня бросите? Хороши сестры, я всю ночь в кладовке провела! Вы хоть представляете...
— Представляем, — устало согласилась Вера, надавливая пальцами на веки. — Только ты сама виновата, Люб. Не нужно было их злить, сама видишь, чем это закончилось, — сестра молчит о том, что я так же поступила. Пистолет украла. — Мы устали, всем нужно отдохнуть. Пойдешь с нами?
— Нет! Вы хоть представляете, как мне страшно было? Одной в темноте, с мыслью, что
