она входит внутрь, тянет за собой дверь, но не закрывает ее до конца. — Я на минуту, — ее голос буквально вибрирует от сдерживаемого внутри счастья.
Пожимаю плечами, утыкаясь в компьютер. Меня это не касается, поэтому снова приступаю к работе.
— Что-то случилось? — слова Вадима Даниловича звучат будто издалека.
Раздумываю встать и закрыть дверь, но в самую последнюю минуту останавливаю себя — скорее всего, это будет выглядеть очень неправильно с моей стороны.
— Не совсем… точнее да, — Даша, видимо, так и осталась стоять недалеко от входа, потому что ее голос слышится громче, отчетливее.
Чувствую себя какой-то любопытной Варварой, которая сидит и подслушивает не предназначенный для нее разговор. Но почему-то мне кажется, что Даша очень хочет, чтобы я его тоже услышала. Хотя, возможно, я думаю о ней хуже, чем есть на самом деле. В конечном итоге, она еще слишком молодая для таких бестолковых интриг.
— Ты же приедешь к нам завтра? — с надеждой спрашивает Даша.
— Меня никто не звал, — безэмоционально отзывается ректор.
— Я зову, — в голосе Даши появляются жалостливые нотки. — Давай же, будет вся семья.
— И что за повод? — представляю, как Вадим Данилович складывает руки на столе, переплетая пальцы между собой в своей излюбленной манере, и приподнимает бровь.
— Вот завтра и узнаешь, — задорно подначивает Даша. — Давай же, я наконец познакомлю тебя со своим любимым мужчиной. Он тебе понравится. Рома тоже, как и ты, очень умный.
— Где-то я слышал это имя, — задумчиво тянет ректор.
Я же морщусь от сравнения Даши. Рома, может быть, и умный, но до Вадима Даниловича ему далеко. Ему вообще до многих далеко. Поднимаюсь с места. Я точно не хочу слушать продолжение этого разговора, поэтому решаю все-таки выйти на время. Но стоит распахнуть дверь в коридор, как в проходе сталкиваюсь с молодым человеком в зеленой форме.
— Алина? — он нерешительно смотрит на меня.
— Да, — киваю.
— Это вам, — курьер пихает мне в руку букет из пяти красных роз в прозрачной обертке и просит расписаться на планшете.
Чисто машинально ставлю закорючку в нужной клеточке и недоуменно возвращаюсь в приемную.
«От кого они?» — кручу букет в руке, рассматривая бутоны.
Среди роз торчит маленькая белая открытка. Нахмурившись, достаю ее.
— Так в чем дело? — напирающий голос Вадима Даниловича заставляет отвлечься от собственных растрепанных чувств.
Откладываю цветы на стойку ресепшена, невольно прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете.
— Я хотела обо всем рассказать завтра, — смущенно отзывается Даша, при этом ее голос будто слышится ближе.
Она на мгновение замолкает. Я улавливаю ее глубокий вдох, распахиваю открытку. Пробегаю глазами по напечатанным ровным буквам:
«Кажется, я совершил ошибку. Все мои мысли возвращаются к тебе.
Р.»
Дыхание спирает от удивления и шока.
— Я беременна, — одновременно с этим радостный вскрик Даши разрывает тишину.
Глава 28
Пальцы неосознанно сдавливают открытку. Сердце предательски сжимается от того, что я слышу. Я не должна завидовать, но именно зависть вспыхивает внутри меня. И ее невозможно потушить, как бы я не убеждала себя, что это неправильно. Боль от несправедливости сводит низ живота. Роме дали второй шанс, а он… острые края смятой открытки впиваются в ладонь, немного отрезвляя меня.
— Ой, ты здесь? — Даша невинно хлопает глазами, выходя из кабинета. — Мне показалось, что ты ушла.
— Нет, — произношу отстраненно, поворачиваясь к ней.
— Тогда ты все слышала, — Даша будто неуверенно улыбается. — Ну как-то так, — пожимает плечами.
И да, я ошибалась. Ее возраст не играет роли. Даша не брезгует бестолковыми интригами, которые выглядят слишком очевидными. И да, у нее получилось воткнуть нож мне в грудь. Слишком свежи воспоминания о собственной потере…
Записка жжет ладонь.
— Рома в курсе? — мой голос сипит.
— Нет, — вскрикивает Даша. — Нет, — добавляет тише. — И если он узнает раньше положенного, я пойму, что это сделала ты, — шипит она. — Я скажу ему завтра в кругу нашей, — выделяет это слово нажимом, — семьи.
Ловлю себя на мысли, что хочу увидеть лицо почти бывшего мужа, когда Даша расскажет ему эту новость, если учесть, что именно он прислал цветы. «Р» слишком красноречиво свидетельствует об этом. У меня промелькнула глупая надежда, что Р — это ректор, но с какой стати ему подписываться именно так. И не в правилах Вадима Даниловича прятаться за курьером. Если бы он хотел, то бы сам вручил цветы.
Глупая идея опаляет мозг.
— Это тебе, — беру несчастный букет и пихаю его в грудь Даше, проходя мимо нее в своему креслу.
— Спа-асибо, — неуверенно отзывается она, глядя на цветы. — Неожиданно.
— А почему бы и нет, — пожимаю плечами.
Мне хочется… очень хочется показать ей открытку и злорадно улыбнуться, сказав, что «смотри, вот от кого ты собираешься рожать. Вот твой «любимый мужчина», но я не делаю этого. Нервы привели меня к выкидышу, и я не позволю себе поступить также с беременной девушкой… не после того, что пережила я. Поэтому записка летит в мусорку под столом, хотя слова из нее все еще стоят перед глазами.
— Еще вопросы? — поднимаю взгляд на Дашу. Спину ломит от того, насколько прямой держу ее.
Даша хлопает глазами, глядя в ответ, прижимает букет к груди, видимо, не понимая, что с ним делать. Ее рот слегка приоткрыт. Приподнимаю уголок губ. Да, я тоже умею удивлять.
— Нет, — Даша мотает головой и наконец идет к выходу.
Когда дверь закрывается за ней, шумно выдыхаю, сгорбливая плечи. Прикрываю глаза, закусываю губы, стараясь успокоить жжение в груди. Хочется застонать в голос, но это будет слишком очевидный звук собственного бессилия.
— Если я все-таки решу поехать, мне придется попросить вас сопроводить меня, — задумчивый голос пугает до чертиков.
Аж подскакиваю в кресле, слегка отъезжая назад. Поднимаю на Вадима Даниловича удивленный взгляд.
— Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы все слышали, — в его глазах мелькает понимание. — Даша… не старалась скрыть новость.
— Ну конечно, — сажусь прямее, хватаю мышку, вожу ей по столу, чтобы разбудить экран монитора. Не могу почему-то смотреть ректору в глаза. — Она счастлива. И я ее понимаю, — отзываюсь глухо.
— Слишком очевидно счастлива, — в тон мне отвечает Вадим Данилович.
— В любом случае, она ваша сестра, — все-таки поднимаю глаза на ректора. — Вы должны ее поддержать.
— Тогда прошу вас поехать со мной, — в голосе Вадима Даниловича проскальзывает едва уловимая твердость.
Не знаю почему, но мне кажется, будто он думает, что эта поездка куда нужнее мне, чем ему. И да, подлая часть меня хочет согласиться, чтобы посмотреть, как Рома будет извиваться, словно
