Ладно, хватит сожалений об утраченном. Все равно от них никуда не деться. Они всегда здесь – в чуть заметных морщинках, от которых никак не удается избавиться, в воспоминаниях, которые не оставляют, в чеках, которые Теннисон подписывает каждый месяц…
– Так что скажешь? Я собиралась надеть на вечеринку с подарками другое, с открытыми плечами и расширяющееся книзу, в стиле пятидесятых, но это мне нравится больше.
– Мне тоже. Не ожидала, что этот цвет тебе подойдет, однако оказалось очень даже хорошо. И не смотрится как наряд для девочки-подростка, – ответила Мелани.
– Ну спасибо.
– Знаешь, Теннисон, ты вообще выглядишь лучше, когда ради этого не лезешь из кожи вон.
– А ты – когда не пытаешься прятать свое тело. – Теннисон еще раз взглянула на бывшую подругу в зеркале. – Бери это. Тебе идет.
Та просияла.
– Ты правда так думаешь? Я как раз собиралась прокатиться с Китом кое-куда, и новое платье было бы кстати.
– А когда вы едете?
– В конце следующей недели. Как раз перед вечеринкой. У Кита конференция в Дестине, и я тоже туда отправлюсь на пару дней, – ответила Мелани, разглядывая свое отражение. – Тебе ведь не нужна моя помощь?
Она спрашивала искренне, как прежде. Если возникала какая-нибудь надобность – от уборки в комнате и упаковки подарков до услуги «трезвый водитель», – Мелани всегда готова была прийти на выручку. Однако тут же вслед за этими словами, видимо, вспомнив, что они больше не подруги, а вовсе даже наоборот, она нахмурилась, покачала головой и шагнула назад.
– Я плачу Марку Мэллоу достаточно, чтобы он взял все заботы на себя. Но спасибо, что спросила. Мне очень хочется, чтобы Эмма и Эндрю получили все причитающиеся им подарки и пожелания. Ведь они наши дети…
На секунду их глаза встретились в зеркале. Мелани как будто хотела что-то сказать. Для Теннисон было самое время попросить прощения. Признать, что ей не следовало так поступать тогда. Она открыла рот… Однако во взгляде бывшей подруги что-то промелькнуло, и он снова стал суровым. Момент был упущен.
Мелани отвернулась.
– Будут и другие вечеринки с подарками. Мои подруги по книжному клубу и несколько мам из родительского комитета тоже что-то готовят.
– Да, знаю. Марк сказал, что одна из подруг Эммы звонила по поводу девичника, и у него уже есть для этого отличная идея. – Теннисон коснулась язычка «молнии» сзади. – Не поможешь?
Мелани молча протянула руку, расстегнула платье и тут же скрылась в своей кабинке, кажется, жалея о допущенной оплошности и стремясь вернуться к выбранной прежде оборонной тактике.
Вот чем они стали теперь – две бывшие подруги, которым уже не найти дороги назад, к тому, что между ними было. И все из-за мужчины. И из-за самолюбия. Из-за того, что одна из них разрушила их дружбу словами, которые никогда не должны были быть произнесены.
Теннисон не могла этого изменить. Как бы сильно ей ни хотелось.
Глава 11
Мелани сидела в машине у дома матери, посматривая на часы в телефоне и барабаня пальцами по рулю. Садовник вырывал неопрятно выглядевший львиный зев – это нужно было сделать еще несколько недель назад, – и высаживал взамен ярко-красные бегонии. Июньское солнце начинало активно припекать, напоминая, что перед поездкой к морю через несколько дней надо купить крем от загара. Не хватало еще появиться на празднестве красной как омар.
Бикини своего размера на распродаже найти не удалось. Пришлось платить полную цену за дурацкий закрытый купальник, чтобы было в чем ходить на пляж. Мелани, правда, не чувствовала особой вины – предыдущий она покупала целых пять лет назад, и он уже потерял товарный вид. Счет по кредитке в этом месяце выйдет просто астрономический из-за платья от Каролины Эрреры, привезенного из Далласа, но, черт побери, надо же и на себя иногда тратиться! Разве она не заслужила? Да и какой прок копить деньги, если все, что они с Китом сохранят, потом бездумно растратят дети?
Где же Хиллари? Мелани посигналила. В два часа их ждал Марк Мэллоу; он и так втиснул дегустацию тортов между парой других встреч и ясно дал понять, что предпочел бы обойтись без задержек.
Наконец дверь открылась, и на пороге появилась сестра – в длинном свободном платье, с завитыми волосами. Ее невероятная худоба всякий раз заставляла Мелани вздрагивать. Хиллари была без сумочки и направилась сразу к водительскому месту. Уже зная, что будет дальше, Мелани опустила стекло.
– Привет! Что-то случилось?
Хиллари огляделась так, будто нечаянно вышла из дома голой, а кусты вокруг кишели папарацци.
– Слушай, тебе, наверное, лучше поехать одной. У меня сегодня какое-то не очень праздничное настроение, боюсь все испортить.
У Мелани все внутри так и упало. Сестра не едет.
– Я не понимаю… Ты ведь хотела побыть со мной и Эммой! Все из-за того, что это дегустация торта?
– Нет, нет…
Хиллари махнула тощей, как лапка паука, рукой. В свете полуденного солнца вид у сестры был совсем изможденный. Прежде роскошные волосы истончились, кости так сильно торчали, что представить больно, как она на них лежит, а некогда ярко-голубые глаза подернулись тусклой пленкой. От Хиллари осталась буквально бледная тень ее прежней. У Мелани сжалось сердце.
– Я бы хотела поехать, просто… Я не могу, Мелли-Джелли. Знаю, ты не поймешь, но…
Сестра смолкла, не находя слов. Мелани тоже не знала, как ее утешить, чтобы та не переживала из-за невозможности показаться на людях.
– Все нормально.
Вранье. Однако злиться из-за того, что сестра не в силах отодвинуть свои страхи на задний план ради кого-то и не может справиться с недугом, было все равно бесполезно. Высказанное недовольство только еще больше отдалило бы ее от Мелани, а они и так сейчас разобщены как никогда.
– Прости, Мел. Правда. Я люблю вас с Эммой и думала, что смогу сегодня выбраться, но я… просто не в состоянии.
Мелани проглотила ком в горле, едва сдерживая слезы. Ей очень хотелось, чтобы Хиллари тоже приняла участие в подготовке, став еще одним буфером против парового катка Теннисон с ее «сногсшибательными» идеями. Надеялась, что сестра примет участие в подготовке свадьбы, что они снова наладят контакт, что совместная работа над чем-то столь важным и памятным поможет Хиллари обрести почву под ногами и придаст желания поправиться. Глупо, конечно, но так хотелось вернуть ее прежнюю!
– Я понимаю. Жаль, что ты не можешь сегодня. Но ведь на праздник в следующие выходные ты придешь? Он будет у Теннисон и… ну ты в курсе…
Та кивнула.
– Да, постараюсь. Насколько я помню Теннисон, людей наверняка приглашена куча, так что на меня никто и внимания не обратит, не заставит почувствовать, будто я в стане врага.
– Мне пора, – заметила Мелани, бросив взгляд на часы на панели. – Я и так уже опаздываю.
– Извини, – проговорила Хиллари, пряча глаза.
Нужно поговорить с матерью насчет того, чтобы провести сестре полное обследование, и убедиться, что та хотя бы посещает психотерапевтические сеансы. Она давно научилась искусно маскировать свои «грешки». Мелани взглянула на костяшки ее пальцев – не видно ли следов, что с помощью них недавно вызывали рвоту, – но отсюда было не понять.
– У тебя ведь все в порядке? – спросила она, включая задний ход. – В смысле, ты же ходишь к доктору Бет?
Лицо сестры приняло знакомое выражение.
– Да. Хватит за меня волноваться. У меня просто небольшая тревожность. Ничего, справлюсь. К следующим выходным все будет в порядке, и я приду на праздник. А теперь поезжай, пока Теннисон не заказала какой-нибудь кошмар со съедобными блестками и живыми голубями внутри.
Мелани заставила себя улыбнуться и, выехав на дорогу, помахала вслед направившейся к дому сестре. Однако та уже закрывала дверь.
Внутри все скрутило от чувства вины и горя. Хиллари явно хуже, и непохоже, что мать уделяет этому достаточно внимания. Еще один пункт в длинном списке забот. Разговаривать с той о сестре всегда было нелегко, каждый раз Мелани чувствовала себя буквально опустошенной. Может, это подождет до возвращения из поездки? Вдруг Хиллари и правда оправится к вечеринке с подарками…
