говорить.
— Так и есть, — улыбнулась, я не думала, что так случится. И она, ждала меня у подъезда…
— Я с этим разберусь, — говорю холодно.
Одно упоминание об Элине меня уже начинает вводить в состояние бешенства. Но сейчас я должен позаботиться о другом.
— Ну хорошо, тогда я собираюсь? — Люба отпускает меня.
— Давай, я подожду, не торопись.
— Ладно.
Через десять минут она собралась, мы спустились вниз, сели в машину. Я отвёз Любу в больницу. После короткого осмотра врач порекомендовал лечь на несколько дней понаблюдаться. Люба согласилась.
— Ну всё, езжай, — Люба взяла сумку, когда медсестра пришла за ней, проводить в палату.
— Я завтра приеду. Можно? — спрашиваю на всякий случай. Я бы и так приехал, но с её разрешением будет спокойнее.
— Приезжай, — кивнула Люба.
— Я приеду, — потянулся и поцеловал её в щёку. Люба не отстранилась.
— Хорошо. Всё пока, — тихо сказала она, повернулась и пошла по коридору вслед за медсестрой.
* * *
Вышел из больницы, сел в машину. Несколько секунд посидел глядя на подъезжающие скорые, врачей и медсестёр, снующих между корпусами.
Завёл мотор, крутанул руль и выехал со стоянки.
Сейчас я точно знаю, куда мне ехать.
Через полчаса уже звоню в дверь квартиры, в которой прожил почти пять лет.
— Кто там? — слышу голос, который своим только звучанием вызывает одну только неприязнь.
Удивительно как меняется впечатление от людей. С одного на другое. В последнее время я постоянно это наблюдаю.
— Открывай, говорю не слишком вежливо.
Как будто не знает кто это, в глазок типа не посмотрела.
Щёлкнул замок.
Открыла, отошла немного, чтобы я имел возможность полюбоваться её новой кружевной ночнушкой, которая практически не скрывает ничего. Словно вторая кожа облегает, напоказ выставляя абсолютно голое тело. Только на меня это уже не действует.
Понятно, для чего весь этот цирк. Понятно, зачем она к Любе ходила, чтобы меня таким образом заманить. По-другому не получается.
На развод-то я подал, только Элина на заседаниях не появляется. Мне сказали, что на третий месяц разведут, даже если она не придёт. Значит, так тому и быть.
— Феденька, это ты? — встала в позу.
— А ты думала кто?
— Никто, просто я не ждала, что ты придёшь, — томно улыбается, показывая идеальные зубы.
— Ты кого-то ждала? — обернулся, посмотрел на лестницу.
— Никого, — пожимает плечом.
— А тряпку эту для кого надела? Если для меня, то это ты зря… — киваю на телесное кружево.
— Ты же любишь, когда я почти голая, — выгнулась ещё сильнее, выпятила грудь.
— Уже не люблю. Можешь не стараться.
— А что, теперь тебе нравятся старые перечницы, да ещё и беременные? — самодовольно усмехается.
— Слушай, меня внимательно и не говори потом, что не слышала, — говорю с расстановкой, чтобы до её мозгов дошло раз и навсегда, — если ты ещё хотя бы один раз сделаешь шаг в сторону Любы, обещаю, ты потеряешь всё, что я тебе дал. Всё потеряешь. Каким способом это не важно, но то, что ты лишишься всего, я тебе обещаю…
— Но, Федя, это нечестно, почему ей всё, а мне ничего? Почему она получает — тебя, твои деньги, а теперь ещё и ребёнка! — повышает тон, — И вообще, это нужно ещё доказать что он от тебя, ты ДНК тест делал? Я уверенна, это не твой ребёнок, просто таким способом она хочет тебя привязать! Федя…
Не знаю, что на меня нашло, но эти слова взбесили до такой степени, что я подошел, взял её за шею и придавил к стене.
— Лучше заткнись, — прорычал ей в лицо.
— Я говорю правду и ты это знаешь… Федя… — она вцепилась в мою куртку, — ну давай, как раньше… ты же хотел, ты же любил меня вот такой, — тянется ко мне, пытается прижаться, но я крепко держу её на расстоянии.
— Зачем тебе эта старая баба? Она даже одеваться нормально не умеет, безвкусица, и эти ужасные волосы, что за цвет, — выплёскивает напоследок всю свою желчь и тут же извивается всем телом, выгибается, тянет руку к моему лицу, — Феденька, милый, любимый…
— Я тебя предупредил, — я отпустил её и пошел к двери.
— Да пошел ты! Козёл! Мне плевать на тебя и твою старуху! Я по щелчку пальцев найду себе мужика, а ты не рассчитывай… твой удел эта твоя беременная старушенция…
Развернулся и дал её пощечину.
Элина схватилась за щёку и замерла от испуга.
Я почувствовал себя отвратительным человеком. Никогда в своей жизни я не позволял себе подобных вещей, никогда, не то чтобы ударить, а поднять руку на женщину… но почему-то позволил сейчас.
Самому от себя стало противно. До чего довёл.
— Я тебя предупредил, не играй с огнём, — вышел из квартиры и захлопнул дверь.
Сел в машину, сижу и думаю, как я мог так ошибиться. Не распознать подобное зло в той красивой воздушной, во всех отношениях приятной женщине. Как я мог не увидеть того, что теперь и так на поверхности. Она же не была такой… вроде бы.
Или это я её такой сделал? Хрен сейчас поймёшь.
Но я так считаю, то, что заложено природой ничем не исправишь. Может и можно, но в данном случае бесполезно.
А может иногда просто нужно поступать не по джентельменски? Не слишком ли я много ей дал?
Да и хрен с ним, пусть пользуется, главное чтобы к Любе не лезла.
Крутанул ключ, надавил на педаль.
28
Люба
Только поступила, за меня бодренько так взялись. Сразу почувствовала повышенное внимание и гиперопеку персонала. Пару раз краем уха слышала высказывание — старородящая. Режет конечно слух, но я стараюсь не обращать внимание. Делаю всё, что от меня требуется, уколы, анализы. Завтра с утра сказали, сделаем УЗИ.
В больнице я почувствовала себя намного спокойнее, чем дома. Там я одна и каждую секунду прислушиваюсь к организму. А тут вокруг меня прямо ажиотаж. Я конечно предполагала некоторый интерес к себе, в связи с возрастом, но чтобы такого.
Завтра самое важное УЗИ. Просмотрят всё.
Волнуюсь. Но спала на удивление хорошо. Не то что дома, всё время просыпаюсь.
Настало утро. Медсестра заглянула в палату.
— Ну что, вы готовы?
— Я всегда готова, — кивнула и встала с кровати.
— Тогда пойдёмте, доктор уже ждёт.
Мы пошли в кабинет УЗИ.
— Доброе утро, прошу вас, ложитесь на кушетку, — улыбнулась женщина-доктор.
Я легла. Подняла кофту, приспустила штаны, обнажила живот.
— Ну что ж, посмотрим, — она выдавила немного геля, приложила к животу специальную насадку и начала водить.
Потом что-то пищало
