с завтрашнего дня.
Киваю.
— Спасибо. Я буду стараться.
Я буду стараться слить тебя в унитаз вместе с твоими темными делишками. И ни один нерв не дрогнет на моем лице, вот увидишь, сволочь!
Я уже собираюсь уходить, когда дверь кабинета распахивается и в нее влетаем мальчик.
— Папулечка! — бежит к Кариму.
Тот спешит отложить сигару, быстро поднимается и ловит мальчика на лету, прижимает к себе, на секунду закрывая глаза.
У меня что-то сжимается в груди, причиняя огромную боль при виде этой картины.
— Привет, бандит! — приветствует сына Карим. — Как дела в саду?
— Мы закончили поделку, только я забыл ее в машине.
Сейчас передо мной совершенно другой человек, вмиг преобразившийся. Невооруженным взглядом видно, как Карим любит сына. Души в нем не чает. Смотрит с такой любовью, которую я не видела никогда в его глазах.
Мне просто хочется расплакаться.
Все мои эмоции и чувства сводятся только к этому.
У меня тоже мог быть ребенок. Ты бы мог так же его любить, Карим. Но из-за тебя теперь нет ни малышки, ни любви. Нет ничего, потому что смысл моей жизни теперь вертится только вокруг ненависти.
— Ой, а это кто? — спрашивает детский голосок.
Мальчик спускается, держась за отца, и замирает рядом с ним, с интересом рассматривая меня.
Он очень красивый. Просто копия отца. От светловолосой и голубоглазой матери нет ничего. Кстати, где она?
— Это Виктория, она будет у нас работать, — поясняет Карим.
Малыш отходит от отца и шагает ко мне.
Я присаживаюсь перед ним на корточки. Чем ближе он подходит, тем сильнее у меня бьется сердце. Не понимаю, почему так сильно бьется сердце?! Готово выпрыгнуть и помчаться галопом.
— Здравствуйте, я Эмир, — он протягивает мне руку, и я тут же пожимаю ее.
Ладошка малыша теплая. Он него пахнет чем-то сладким. Наверное, так пахнет детство. Или, может быть, так пахнет Карим? Я совсем не помню его запаха.
Смотрю в глаза малышу и тону в них… так и должно быть с незнакомыми детьми? Ведь он совсем чужой для меня.
— А я Вика. Очень приятно с тобой познакомиться.
Мальчик смущенно улыбается, уходит обратно к отцу, а я поднимаюсь на ноги и ловлю на себе задумчивый взгляд Карима.
— Вы свободны, Виктория, — произносит твердо.
— До свидания, — киваю я и машу рукой Эмиру.
Соберись, Ася... не знаю, что происходит, то внутри сбоит.
Глава 30
Ася
Виктория
— В твою задачу будет входить уборка через день, — объясняет мне Елена Артуровна. День убираешь, день занимаешься остальными делами: стирка, поливка цветов, какая-то мелкая работа, возможны выезды в город — в общем, я буду тебя инструктировать.
Киваю, впитывая информацию. Я не знаю, сколько времени займет поиск компромата на Карима, но я должна продержаться в доме бывшего мужа, а это значит, что должна показывать хорошие результаты в работе.
— Убираешь весь дом, кроме хозяйских спален и комнаты Эмира.
Это мне не нравится, я хмурюсь. Задавать вопросы не решаюсь, просто инстинктивно смотрю на Елену вопросительно.
— Считай это прихотью хозяина, — просто отвечает она, не вдаваясь в подробности. — Я убираю их собственноручно, а также готовлю еду. Дальше. В доме кроме охраны из прислуги няня Юлия Леонидовна, два садовника, Рушан и Алексей, и два водителя. Один возит Карима Дамировича, второй его сына с няней. Если тебе нужно будет выехать в город, например забрать вещи из химчистки, отвезет кто-нибудь из охранников.
— Поняла. Елена Артуровна, а что насчет госпожи Исмаиловой? Я могу с ней познакомиться?
Гувернантка резко оборачивается и смотрит на меня посуровевшим взглядом. После тяжело вздыхает и отворачивается, произнося тихо:
— Не можешь.
— Э-э-э, — тяну растерянно, — но как-то же мне надо будет к ней обращаться?
Елена отвечает, так и не повернувшись ко мне:
— Тебе не придется этого делать.
— Почему? — вскидываю брови.
Елена Артуровна оборачивается и говорит устало:
— Потому что госпожи Исмаиловой не существует.
Сердце обрывается и ухает вниз, в бездонную пропасть. Как такое возможно? Где Марианна?!
— Виктория, ты новенькая, и я понимаю, что тебе интересны подробности, но дам тебе практически дружеский совет: ни с кем в этом доме не поднимай тему жены Карима Дамировича, — Елена едва слышно шепчет, мне приходится прислушиваться. — Все, что тебе надо знать — в этом доме нет хозяйки, а у Эмира нет матери.
Шумно сглатываю.
Куда он дел Марианну? Он что… ее… того? Что за тайна, покрытая мраком? Ребенок есть — должна быть мать!
Пока я пытаюсь переварить информацию, Елена продолжает:
— Так как ты подписала документы о неразглашении, сама понимаешь, что все, что ты видишь в доме, в доме и остается.
Киваю.
— График у Карима Дамировича плавающий, он может сутками не выходить из дома, а может сутки не появляться. Главное правило — старайся не отсвечивать. Если он находится в комнате, подожди, когда выйдет, и только потом приступай к уборке. Твоя задача в восемь утра начать работу, в четыре вечера тебя тут быть уже не должно. Могут случиться переработки, все это оплачивается. Юлия Леонидовна полностью занимается Эмиром: обучение, развитие, уход, питание. Максимум, что она может попросить тебя сделать — отдать в стирку грязную одежду мальчика. Так что запомни главное: в спальни к Эмиру и Кариму Дамировичу не суйся. Он очень трепетно к этому относится и не допускает туда посторонних. Возможно, после того, как ты поживешь тут, будешь сама убирать спальни, но, пока ты новенькая, — так.
— Я поняла, Елена Артуровна. — это идет вразрез с моими планами, но у меня нет возможности на сопротивление, иначе это будет выглядеть странно и меня тут же отошлют отсюда.
— Пойдем, покажу тебе, где что лежит, и выдам форму.
Елена показывает мне все и оставляет в комнате для персонала, чтобы я переоделась в рабочее платье. Темно-синяя плотная ткань облегает тело, но не сковывает движения. Рукава три четверти, длина достаточно приличная, ниже колена. На ноги белые кеды.
Все пристойно и очень удобно.
— Пойдем, познакомлю тебя с охраной, — зовет гувернантка.
Все ребята новые, я никого не знаю.
— Это Ильшат, Иван и Денис.
Ребята кивают мне, дарят легкие улыбки.
— Симпатичная! — выдает Денис и тепло улыбается.
— Худовата, как по мне, — парирует Иван.
— Наглецы какие! — ахает Елена. — Дверь за нами не закрылась, а они уже судачат как квочки!
Ребята смеются, а я не могу сдержать улыбки.
Когда я жила в этом доме, тут была совершенно иная атмосфера. Холодная и безжизненная. Суровая Фатима, которая, я уверена, рассказывала отцу Карима все, что
