здесь бесчисленное количество часов, заказывая чашку за чашкой обычный фильтр-кофе, упрямо повторяя себе под нос, что прочитаю еще буквально одну главу.
— Ладно, ладно, сдаюсь, — она легким движением стягивает с головы вязаную шапку-бини. — И что же здесь самое вкусное, о мудрейшая?
— Абсолютно все, — с каменным лицом чеканю я. — Но их эспрессо — это просто нечто. А еще они готовят единственный в городе кофейный пирог, который даже Кеннеди признает лучшим, чем ее собственный.
Мы делаем заказ, лавандовый латте для нее и карамельный маккиато для меня, и увлеченно болтаем обо всем на свете, пока дожидаемся напитков. В зале довольно многолюдно, но при этом нет суеты. Пространство заполнено привычным, уютным шумом пароотводящих трубок, тихими звуками инди-музыки и приглушенным гулом чужих разговоров.
Когда стаканчики наконец оказываются у нас в руках, Софи подается чуть вперед и внимательно смотрит на меня, осторожно дуя на пенку своего латте.
— Как дела на работе? Все еще тонешь в бескрайних книжных завалах или уже наконец придумала способ, как подчинить себе время и пространство?
Я негромко смеюсь.
— Пока еще нет, но я в любом случае предпочту завал жуткой скуке. На работе все… — я неопределенно передергиваю плечом. — Нормально.
Она подозрительно прищуривается.
— Всего лишь нормально?
Я делаю аккуратный глоток, наслаждаясь тем, как приятное тепло разливается по телу.
— Все хорошо, но в этом нет ничего нового. Там всегда все хорошо.
И это чистая правда. Я люблю то, чем занимаюсь. Но в последнее время внутри зреет ощущение, будто все вокруг стало каким-то пресным. Жизнь сделалась настолько предсказуемой, что это начинает вызывать скорее глухую тревогу, чем долгожданное облегчение. Я просто хожу на работу, а когда возвращаюсь, то либо читаю, либо бесконечно листаю ленту книжного инстаграма в поисках очередной новинки. Единственными моментами за весь день, которые сейчас хоть как-то выбиваются из этой серой рутины, остаются звонки и сообщения от Коула.
— Тебе срочно нужно какое-нибудь хобби, — авторитетно заявляет Софи.
Из моей груди вырывается короткий смешок.
— Я была практически уверена, что чтение книг как раз и считается полноценным хобби.
Она бросает на меня выразительный взгляд.
— Ладно тебе, умница. Я имею в виду какое-нибудь совершенно новое увлечение. Например, теннис или скалолазание.
Я забавно кривлюсь, хотя и без капли злости.
— Но разве увлечения не должны приносить человеку хоть какое-то удовольствие?
Софи с размаху ударяет ладонью по столу, отчего пара капель кофе выплескивается через край ее кружки.
— Тебе нужно записаться на курсы писательского мастерства!
Где-то глубоко внизу живота внезапно вспыхивает легкий, щекочущий трепет, который, как мне казалось, уже давным-давно угас, но я изо всех сил стараюсь подавить это глупое чувство.
— Я не писала ничего уже целую вечность, — признаюсь я, судорожно оглядывая помещение, словно прямо сейчас посреди зала должен материализоваться призрак моих прошлых неверных решений.
Софи беспечно пожимает плечами.
— Ты ведь изучала креативное письмо в колледже, разве нет?
— Был всего один курс, но в нашем учебном заведении даже не было такой отдельной специальности, — я принимаюсь увлеченно теребить край своего вязаного свитера, пряча взгляд. — Я безумно хотела поступить в Северо-Западный или в Колумбийский университет, потому что у них одни из лучших писательских программ во всей стране. Но мне нужно было думать об Эллиотте и Аве, так что остаться дома казалось куда более разумным решением. В Бостоне, к счастью, тоже полно отличных учебных заведений, — я с силой выдавливаю из себя улыбку. — Так что нельзя сказать, что я принесла свое образование в жертву или вроде того.
— Ты потрясающая сестра, — мягко произносит она. — И ты станешь еще более крутым писателем, как только сходишь на эти курсы. В этом ведь и заключается весь смысл, понимаешь, развиваться, расти над собой и вся эта чепуха. Я вот в прошлом году ходила на занятия по стеклоделию и осталась в полном восторге.
— Серьезно?
— Ага. Когда я только переехала в Бостон, у меня здесь вообще не было знакомых, поэтому я записалась сразу на несколько разных курсов, чтобы с кем-то сойтись. Из меня, конечно, получился абсолютно хреновый мастер по работе с расплавленным стеклом, но зато я нашла там пару хороших друзей, да и вообще было весело попробовать что-то новое.
— То есть в ближайшее время ты не планируешь открывать свой магазинчик на «Etsy» и продавать там замысловатые стеклянные скульптуры?
— Боже упаси, нет, конечно, — хохочет она. — Я тут показала Кэмерону вазу, которую сама смастерила, так он на полном серьезе принял ее за бонг.
Я умудряюсь поперхнуться кофе, болезненно морщась от того, как обжигающая жидкость обжигает заднюю стенку горла.
— Звучит весьма интригующе.
— Кстати, раз уж мы заговорили о моем брате, — продолжает она с абсолютно невозмутимым видом. — Он тут обмолвился, что Коул в последнее время стал подозрительно много читать.
На этот раз я делаю глоток куда осторожнее. Легкая волна тепла мгновенно ударяет в лицо, отчего выбившиеся у висков пряди волос едва заметно вздрагивают. Честно говоря я удивлена, что ей потребовалось так много времени, чтобы наконец упомянуть Коула. Эта женщина никогда не стеснялась заявлять мне прямо в лицо, что мы с ним, по ее мнению, просто идеальная пара.
Больше всего на свете я сейчас боюсь случайно ляпнуть, что Коул — это самый сексуальный мужчина из всех, кого мне довелось встречать в жизни. Тогда она сразу же бросится в интернет, откопает там какую-нибудь программу, которая берет наши отдельные фотографии и скрещивает их, выдавая портреты наших будущих гипотетических детей.
— Хм, — отзываюсь я, стараясь удерживать голос на одной ровной ноте. — Что ж, рада за него.
— Ой, да ладно тебе, — она разочарованно откидывается на спинку стула. — Ну подкинь мне хоть какую-нибудь пикантную деталь.
— Между мной и Коулом абсолютно ничего нет. Мы просто друзья.
За последнюю неделю я повторила эту фразу уже как минимум раз двадцать, поскольку ни она, ни Кеннеди упорно не желают оставлять меня в покое. Если бы у меня действительно были хоть какие-то сочные подробности, я бы с огромным удовольствием ими поделилась, но мы с Коулом действительно обычные друзья. И точка. И чем чаще я упрямо напоминаю себе об этом, тем охотнее начинаю в нее верить.
— Давай так, либо ты прямо сейчас признаешься, что Коул
